Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

Терехов чуть приподнял бровь.

— Вы угадали не всё. Они боятся не только этого. Они боятся, что ваша технология попадёт к китайцам. Или американцам. Или вообще — уйдёт в свободную продажу.

— Тогда нам надо сделать так, чтобы она не попала и никуда не ушла, — ответил я спокойно. — Для этого нам с вами и нужен Заповедник. Закрытая территория, где мы будем испытывать оборудование, изучать трофеи и тренировать бойцов. Без доступа посторонних. И без отчётности перед каждым районным или каким-то другим Управлением, — отметил я с намёком.

— Закрытая территория — это здорово звучит. А кто её будет охранять? И главное — кто даст разрешение? Федеральный закон не позволяет создавать частные военизированные зоны без санкции Министерства обороны, — хмыкнул один из чиновников — плотный, с красным лицом и золотыми очками на потном носу.

— Я же не прошу военизированную зону, — мягко возразил я ему. — Я прошу статус научно-исследовательского полигона при Клане. Разрешение на него даёт региональная власть, если земля — в аренде у этого Клана. А такая же земля у меня уже есть. Гораздо больше тысячи гектаров в районе Заповедника Трав, и аренда оформлена на пятнадцать лет. Всё законно.

Терехов молчал, глядя на меня. Просчитывал возможности. Потом перевёл взгляд на своих советников.

— У него все документы в порядке? — спросил он у женщины в строгом костюме, сидевшей ближе всех к столу.

— Да, — ответила она. — Юристы нашей администрации проверили. Земля оформлена правильно, аренда зарегистрирована, все платежи выполнены в срок.

— Тогда в чём проблема? — повернулся губернатор к очкастому чиновнику.

— В том, что мы не знаем, что он там будет делать. Научный полигон — оно вроде бы такое звучит красиво, но под это название можно разместить и склад оружия, и что угодно, — заёрзал тот на стуле, поспешно придумывая новые причины.

— Давайте вы приедете и своими глазами посмотрите, — предложил я. — Хоть завтра. Я сам проведу экскурсию. Покажу теплицы, лабораторию, ангары с техникой. И если что-то покажется вам подозрительным — я готов ответить на любой вопрос и предоставить документы, что у меня всё законно. А свои фантазии вы уж при себе сохраняйте. Так-то и у вас дома может храниться всякое. Может, тоже проверим? Вы меня. Я вас? Как вам такой обмен?

Очкарик резко вспотел.

Наступила тишина. Чиновники переглядывались. Терехов постучал массивной подарочной ручкой по столу.

— Я согласен, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все. — Мы выезжаем в Заповедник Трав послезавтра, в десять утра. Вы, Александр Сергеевич, обеспечиваете показ. Я беру с собой юристов, сотрудников Комитета и прессу. Если всё будет в порядке — мы подписываем соглашение о статусе следующего полигона в течение недели. Идёт?

Я улыбнулся.

— Идёт.

Мы пожали руки. Чиновники зашевелились, кто-то начал что-то говорить, но губернатор поднял ладонь, останавливая их.

— Вопрос закрыт. Александр Сергеевич, вы свободны. И — просьба. В следующий раз не пугайте моих подчинённых, когда входите в приёмную. У них слабое сердце.

— Постараюсь. Но не обещаю, — кивнул я с самым невинным видом, и подмигнул очкарику.

Так как моё необещание его в первую очередь коснётся. Хуго уже отправил ему на телефон десяток видосиков, где наш очкарик принимает в себя сразу пару курсантов танкового училища.

Выйдя из кабинета, я перевёл дух. Хуго, как всегда, прокомментировал:

— «Идеальный момент. Губернатор взял паузу, чтобы показать, что он главный, но решение фактически принял на месте. Теперь вам осталось только провести экскурсию, не дав никому повода для придирок».

Я не ответил. В приёмной уже не было того бледного чиновника, зато остальные смотрели на меня так, будто я пришёл к ним не с бумагами, а с топором.

Ну-у… Так-то да. Я конкретно не похож на обычного просителя, которого можно футболить, чтобы «созрел», а потом с него потом денег поиметь. И чиновничья братия, каким-то верхним нюхом это почуяла, к их всеобщему раздражению, но в то же время, и недовольство своё спрятала подальше, не желая рисковать уже насиженным местом.

Забегая чуть вперёд — Клан нам зарегистрировали во вторник, спустя шесть дней после подачи заявки. И это, с учётом выпавших выходных, тянет на рекорд.

* * *

— Меня заверяли, что «общение» с тобой пойдёт мне на пользу, как магу, — начала Ветрова поутру, поймав меня за чашкой кофе, когда блонды технично свалили, якобы на тренировку.

— Что–то не так? — поинтересовался я, не особо отвлекаясь от напитка, так как какие бы гримасы эта дева не строила, но новичком она точно не была. Ни в одном месте. Это я за ночь не раз проверил.

— Трудно сказать. В целом, всё было хорошо, и я сама этого хотела, но пока роста Силы я не чувствую. Хотя иные ощущения, — тут она якобы поморщилась, — Очень даже имеют место быть. Нет, я и раньше была далеко не ханжой. Почти пять лет в ансамбле русского народного танца примой состояла, если ты понимаешь, что это такое.

— Признаться, не совсем, — отверг я не совсем понятный посыл.

— Ну, как бы тебе попроще объяснить… Представь себе сорок девочек, и два десятка мальчиков, половина из которых уже вполне взрослые, а четверым так и вовсе под тридцать. Ансамбль знаменитый. То в столицу на смотры катается, а то и вовсе за границу выезжает. В Японию, Корею или Китай. Вокруг все завидуют, но в поездки берут не всех, а лишь основной состав. И тут вдруг тебе один из «старших» парней предлагает помощь, как новенькой, но не просто так. Позанимался со мной час, а потом научил «на флейте играть». Короче сначала один «помог», потом другой, затем изобразили нечто групповое на дне рождения, пригласив ещё одну девушку, где нас везде «распечатали», а когда я после пятого или шестого, и уже кучи групповушек солисткой стала, то выяснилось, что и члены жюри теперь тоже на мне, и лишь от меня зависит, поедем мы все или нет в ту же Японию, Грецию или Испанию гастролировать на пару недель. Но к тому времени меня уже не особо спрашивали. Просто нас с парой солисток приводили к этим старпёрам из жюри в номер и там оставляли до утра или пока они не