Особенности фиктивного развода с крылатым - Екатерина Вострова

— Ничего, справишься, — ответил он, уже подавая чашку кофе. И когда только успел приготовить? — Пей, это поможет.

Внутренний голос шептал, что я занимаюсь полной глупостью, но с другой стороны Ярослав прав, сейчас важнее сохранить хоть бы иллюзию нормальной жизни, чтобы арбитры наконец отстали.

Мы быстро вышли из квартиры, и через несколько минут уже мчались по утренним улицам города. Меня охватывало волнение, но я списывала его на то, что переживаю из-за брата. Ведь нельзя же в серьез предположить, что меня беспокоит предстоящий экзамен? Отчислят и отчислят. Какая к змеепородительнице разница?

Университет встретил привычной суетой, смешанной с запахами из столовой. На часах было уже почти девять, и я прибавила шаг, направляясь к деканату, чтобы узнать хотя бы в какой кабинет мне нужно явиться, вот только у него меня встретил тот самый парень с параллельного курса, заядлый прогульщик — Степа.

— Ну, наконец-то! — произнес он.

— Слушай, а в какой мне кабинет?

— Идем. Препод про тебя уже у всех спросить успел.

Дверь снаружи была приоткрыта, я чуть замедлилась перед ней, но Степа уже дёрнул передо мной ручку, и подпихнул меня вперед.

— Стой, подожди, скажи, хотя бы какой предмет-то? — зашипела на него я, но было поздно.

Я оказалась внутри, где царила напряженная атмосфера.

— Бойга, только не говорите мне, что не знаете на пересдачу какого экзамена опоздали? — грозно спросил преподаватель, высокий мужчина с седыми волосами.

— Ну что вы, Олег Федорович! — воскликнула я, расплываясь в улыбке, надеясь только на то, что имя я не перепутала. Судя по тому, что это был преподаватель Семантики, пересдача должна была быть именно по этому предмету.

В кабинете никого кроме преподавателя не было, так что похоже, что он ждал только меня.

— Присаживайтесь, Бойга, и начнем, — строго сказал Олег Фёдорович, подтверждая догадки.

— А билеты будут? — уточнила подходя ближе.

— За билетами, надо было приходить на основную сдачу. А сейчас, ну ка быстро, расскажите мне историю развития семантики как науки, начиная с 19 века.

— В девятнадцатом веке семантики по сути и не было, тогда ее называли семасиологией, и вообще по-моему занимались этим те, для кого философия казалась слишком сложной, а докопаться до чего-нибудь, хотя бы пусть значения какого-нибудь слова — хотелось…

— Вы что это такое говорите, Бойга? — воскликнула Олег Федорович в полнейшем шоке уставившись на меня.

«И правда, что я такое несу?..» — ужаснулась уже я, тряхнув головой.

— Расскажите мне про Законы Ципфа.

«Кажется, что-то такое мы проходили…»

— Это о принципах наименьшего усилия в общении? Чем короче слово, тем чаще оно встречается… — я задумалась, вспоминая следующий закон. А Дохак то оказывается не маленький словарный запас имеет, а просто говорит согласно семантическим законам. Коротко и емко. Интересно, а его обиженное «Шшшшипение» считать за короткое слово, или за длинное?

— Вы вообще, учили хоть что-то, Бойга.

— Ой, все. — Вздохнула я и взглянула прямо в глаза учителю.

Плавно покачнулась из стороны в сторону. Олег Федорович замер, моментально впадая в транс. На человека магии много не надо.

Ну я и принялась бессовестно гуглить, ответы на его вопросы.

Минут через десять, щелкнула пальцами, выводя преподавателя из транса.

— Олег Федорович, вы меня слушаете? Или повторить? — невинно уточнила я.

— Что? О чем это мы говорили? — он встряхнулся и принялся тереть лоб.

— О истории развита семантики и законах Ципфа.

— Да, да. Рассказывайте. — покивал он.

На пересказ только что прочитанного, ушло еще минут десять.

— Что ж, вы достаточно подробно изложили материал, — произнес Олег Федорович, складывая руки на столе. — Но всё же мне кажется, что вы могли бы подготовиться лучше.

— Вы правы, Олег Федорович, — смиренно согласилась я. — Прошу прощения за свою неорганизованность и опоздание.

Он хмыкнул и посмотрел на меня с явной усталостью. Наверное, пересдачи тоже не доставляли ему удовольствия.

— Хорошо, Бойга, на этом пока всё. Ведомость с оценкой я отнесу в деканат.

— Спасибо, Олег Федорович, оценку я решила даже не уточнять. Тогда я пойду? — и дождавшись кивка, встала, и направилась к выходу из кабинета.

В коридоре я первым делом набрала номер Ярослава.

— Ну что, как всё прошло? — спросил он.

— Кажется, всё в порядке. По крайней мере, я не провалила пересдачу, — улыбнулась я в ответ. — А теперь, я, пожалуй, зайду в деканат, узнаю, когда у меня там следующие предметы.

— Не торопись. Жду тебя на парковке.

Моя улыбка стала ещё шире от этих его слов. Как бы ни старалась я отстраниться от Ярослава, но даже такие простые вещи — он меня ждет как ждут всех нормальных девушек нормальные парни — вызывали во мне почти детскую радость.

С деканатом я воевала ещё полчаса так точно. Там работали такие грымзы, что по сравнению с ними любой скандальный тролль — образец вежливости. Они общались надменно, цокали языками, смотрели поверх круглых, старческих очков и обращались не иначе как: «Девушка-а-а-а». Лет им могло быть как сорок, так и все семьдесят.

Вот их бы я с удовольствием пожевала и выплюнула как тех сектантов.

Но, увы, нельзя.

В общем, пока я разобралась с датами сдачи долгов и убедила, что встану на путь истинный во имя высшего образования, времени прошло прилично. Подумав, что надо хоть как-то расплатиться с Ярославом за его доброту, я зашла в столовую — где взяла навынос местные булочки и два стакана кофе с корицей и сгущенкой. Такой умели готовить только здешние поварихи. Вкусный — стакан можно вылизать изнутри!

И уже подходила к выходу из корпуса, маневрируя между студентов, как заиграла музыка на телефона. Я бы не торопилась с ответом, но звонил Мирон — у него стояла особая песня.

Что-что, а брату я отвечала всегда сразу же.

Пришлось отойти к окну и поставить стаканы на уголок подоконника.

— Привет! Ты чего, не в школе, что ли?

Из окна открывался вид на стоянку, и я без труда отыскала машину Яра среди прочих. Мужчина вышел из неё и о чем-то общался со студентками старшего курса. Те обступили моего жениха кружком. Кто-то хихикал, кто-то поправлял волосы. Одна девица всё крутилась вокруг автомобиля и даже погладила капот ладонью.

Даже интересна тема их разговора? Вряд ли о погоде.

Меня ткнуло в грудь слабым уколом ревности.

— Майя, ты сможешь приехать к нам домой? — голос брата был напряженным. — Сегодня вечером. Пожалуйста!

Тон не предвещал ничего хорошего.

Да и ехать в дом нелюдей, которые были мне родителями, я не собиралась. Но если просит Мирон — дело другое.