Резидент. Часть 5 - Никита Киров

Почти все данные были закрыты в таблицах базы данных, но команды для просмотра я вводил быстро, не глядя, после сидел на кухне перед ноутбуком с кружкой кофе и читал.

Да, я был прав, уязвимость не нашли, документы и письма до сих пор приходили в филиал во время секретных переписок с местным отделом исследований и во время архивирования данных. И я закрывал пробелы в своих знаниях.

В этих документах был и я сам. Прямо это не говорилось, но в феврале появилась запись, что некий «Объект 101» не готов к испытаниям из-за кражи прототипа, а «Объект 100» вообще умер через два дня после испытаний.

Ну а потом написали, что прототип уничтожен физически, остатки хранятся в Москве. Вытащили, значит, то устройство из Тумана. Хотели даже что-то анализировать, но про это ничего не было.

И дальше был обрыв, снова пошли какие-то объекты с разными номерами.

— Интересно девки пляшут, — протянул я и отхлебнул чёрный кофе без сахара.

Это не порядковые номера, а коды. Раньше проверяли на обезьянах, потом взялись за людей. И найти подходящего реципиента, то есть носителя новой памяти, чтобы он потом не откинул копыта, было не так-то просто. У них была целая методика, но и она не давала стопроцентный результат.

Я вот не откинулся, поэтому попал в базы данных, как подходящий кандидат. Похоже, Корнеев отметил меня не сразу, а только после аварии с Турком, где я выжил. После этого случая он начал разбираться и сделал выводы.

Он заказал исследование, и ещё… вот хитрюга. Чтобы выйти со мной на контакт, они изучили круг моего общения и позвали на работу моего друга Лёшу, думая, что через него выйдут на меня. Вот и заинтересовались его разработкой, начали тянуть, и на меня вышли. Начальник филиала удивился такому решению, тот не был в курсе планов Корнеева и не считал автоответчик против мошенников серьёзной разработкой, но приказ выполнил и позвал Лёшу на собеседование. Ещё одна странность закрыта, но Лёша остался подключён дальше, чтобы не ломать легенду. Ему же проще, устроится на работу и добудет полезный опыт.

Ну а ещё они работали со мной через «Контур», не ставя их в известность. Даже не работали, а просто давали идти делу своим чередом и не вмешивались, пока некоторое время назад Корнеев не стал действовать более явно и не подогнал мне тачку, параллельно предложив работу.

У него ничего не пропадает зря, и он решил напоследок использовать навыки Тумана для поиска предателей в своём окружении, раз уж понял, что шпион не взял надо мной контроль.

А потом… а потом надо смотреть в оба. Раз в документах снова всплыл «Объект 101», то это теперь я, и меня хотят осмотреть, не привлекая внимания, чтобы понять, насколько я вообще подхожу для нового переноса. Ждут только добро от шефа.

Да, у Корнеева прагматичный подход. Найду предателя, а потом ещё пригожусь. Вадик Лебедев станет Вадиком Корнеевым, наследником империи Корнеева, которому тот оставит всё, когда сам помрёт.

Это тоже не говорилось прямо, но я так предполагаю. Не терять же подходящий образец в лице меня, а проводить опыты на всех подряд точно нельзя. Да и боится, что помрёт, а новый реципиент тоже откинется через пару недель. Очень боится этого, хотя прямо и не говорит об этом в переписке.

Но у Корнеева нет столько влияния, и он проводит это в тайне от государства. Хотя, скорее всего, шепнул парочке влиятельных людей, обещаю с ними поделиться методикой. Многие же хотят жить вечно. Но даже так шифруется. Так что от меня не отстанут. Сотрут нафиг всё, чтобы стал, как чистый лист. А пока следят за качеством переноса, чтобы всё удалось.

Дают сроки в пару месяцев, после которых рисковать не будут.

— Козёл он, — проговорил я, сжав кулаки.

Нет уж, не дождёшься.

Меня интересовало и другое — слова Ланге, что личность Туман меня в итоге подавит, и я забуду себя, тогда появится он. Корнеева это тоже интересует, ведь он не хочет упустить момент, когда вернётся Туман. Шпион тут же испарится, он даже из Северной Кореи смог свалить в своё время, несмотря на розыск, о чём мне говорил портрет Кима в одном из залов.

Читал дальше, отрешившись от всего, чтобы не пригорало от их цинизма и продуманности. Фамилии участников переписок и списки проектов я запоминал, думаю, увижусь в Москве, хотя парочка была в моём городе, но они под пристальным колпаком.

Короче, они не сомневались, что перенос необратим, но из-за того, что сознание нового носителя, то есть меня, не было подготовлено, он затянется. Ведь так уже было раньше.

В итоге перенос свершится, и мозг будет воспринимать мои собственные воспоминания как чужие, перестроившись на работу с приобретёнными. Грубо говоря, он их не удалит, а просто перестанет их находить, будто кто-то удалил все ссылки на сохранённые страницы в интернете. Они как бы есть, но найти ты их уже не сможешь. Зато к новым путь будет легче, и я перестану воспринимать себя как себя самого.

И даже тогда всё можно будет снова очистить и заново залить нового донора. Умники даже обещали, что во второй раз пройдёт быстро, типа, мозг уже адаптируется к таким изменениям.

Хреново быть объектом исследований. В глаза говорят, какой молодец, а сами как мясники на скотобойне, думают, куда пустят на мясо. И самое плохое, что мало кто знает истинную суть. Даже Рогов из «Контура» не в курсе планов Корнеева, он делает свою работу по защите важных для государства сведений.

Так есть ли выход из этой ситуации?

Я налил ещё кофе в кружку. Кружку мне подарила Наташа, на ней был нарисован улыбающийся котёнок, который говорил: «Эта кружка для чая, но если ты нальёшь в неё немного алкоголя, я никому не скажу». Котёнок подмигивал.

Выход есть, правда, о нём пока мало известно. В документах всплыл закрытый проект «Ментат», связанный с «Периметром». Туман бы за это зацепился, вот и я обратил внимание. А почему такое название?

Пробежался по дворцу памяти и заглянул в подвал, где у шпиона хранились ящики со всеми просмотренными фильмами и книгами, которые шпион успел прочитать.

Точно, «Дюна» Герберта, она у меня была в очереди на чтение, но я хотел почитать её сам, своими глазами, несмотря на то, что сюжет есть в памяти Тумана. Так вот,