Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

деревне, но родители умерли месяц назад от болезни, которую никто не смог вылечить. Девочки выжили, но сейчас они одни. Соседи пытались им помочь, но сами едва сводят концы с концами. Я узнала от нашего кузнеца, что они умеют шить — мать учила их, когда была жива. Они не просят милостыни, они хотят работать.

Девочки синхронно кивнули, и младшая, та, что с рыжими волосами, чуть слышно прошептала:

— Мы умеем строчить на руках, иголка не дрожит. Мама говорила, что у нас пальцы как у неё — лёгкие. Мы не хотим есть просто так, мы хотим делать что-то полезное.

У меня внутри всё перевернулось — я вспомнила себя, как я начинала шить на старом подоконнике, и как каждая иголка была для меня волшебной палочкой. Эти девочки, такие худые, такие бледные, стояли передо мной, и я уже знала, что скажу.

— Конечно, я беру их, — сказала я твёрдо, и в моём голосе не было колебаний. — Они будут подмастерьями, сначала у Греты, потому что она умеет работать с плотными тканями и научит их не бояться игл, а потом, если захотят, я покажу им тонкий шёлк и вышивку. У нас есть свободная комната в западном крыле — она маленькая, но тёплая, и мы можем поставить туда две кровати.

Найра Эльза, впервые за всё время нашего знакомства, чуть заметно улыбнулась — уголки её губ дрогнули, и я поняла, что она сама переживала за этих девочек и боялась, что я откажу.

— Они не будут обузой, найра, — сказала она тише обычного. — Они очень старательные. Я завтра привезу их вещи и помогу обустроить комнату.

Девочки подошли ко мне, и старшая, Мира, несмело протянула руку, чтобы потрогать кусок ткани на моём столе — нежно, почти благоговейно, как будто видела её впервые в жизни.

— А это… это для платьев? — спросила она, и в её голосе послышался такой неподдельный детский восторг, что у меня сердце сжалось. — Мы никогда не шили из такого красивого материала. Мама говорила, что такая ткань — для королев.

— Для королев, — я улыбнулась и разгладила рулон шёлка перед ней, — но теперь, когда вы станете моими помощницами, вы будете работать и с этим, и с серебром, и с золотыми нитками. Всему научитесь, если будете внимательными. Начнёте с малого — с ручных стежков и обмётки. А потом, глядишь, и сами будете рисовать эскизы.

Младшая, Лейла, подняла на меня глаза, и в них проступила влага — но не слёзы, а скорее благодарность, которую словами не выразить.

— А можно мы останемся здесь сегодня? Мы больше не хотим в деревню, — сказала она. — Там пахнет болезнью. А здесь пахнет… тканью и хлебом.

Я кивнула, и, повернувшись к найре Эльзе, попросила:

— Организуйте им комнату прямо сегодня. И принесите что-нибудь поесть, они, наверное, голодные. Лиска у нас ещё с утра пекла пироги, так что они не умрут с голоду. Да и вообще, в этом замке теперь хватит места для всех.

Когда экономка увела девочек, чтобы показать им их будущую комнату, я осталась стоять у стола, глядя на кусок шёлка, который трогала Мира. Грета, наблюдавшая за этой сценой из угла, рыкнула что-то одобрительное и сказала:

— Хорошее ты дело делаешь, шефиня. Они хоть и полукровки, но руки у них не дрожали — я заметила. Из них выйдут толковые подмастерья, особенно если я их возьму в оборот. Сучку приучать к коже — это вам не кружева плести. Я из них сделаю таких помощников, что ты не узнаешь.

— Я на тебя надеюсь, Грета, — ответила я, и мы обе понимающе переглянулись.

Вечером, когда девочки уже устроились в своей комнате — с двумя кроватями, одеялами и даже парой старых игрушек, которые нашлись в кладовке, — я заглянула к ним на минуту. Они сидели на одной кровати, держась за руки, и рассматривали небольшую коробку ниток, которую я оставила им на тумбочке, чтобы они могли что-то починить из своей одежды. Лейла подняла на меня глаза и сказала:

— Мы будем стараться, найра Анастасия. Мы не подведём вас.

— Я знаю, — ответила я, присаживаясь на стул напротив них. — И вы не просто подмастерья. Вы теперь часть этой команды. Здесь никто не будет вас обижать и прогонять. Если захотите — научим вас всему, что умеем сами. И если когда-нибудь вам захочется уйти — вы уйдёте, но я надеюсь, что вам здесь понравится.

Мира улыбнулась — робко, но светло, как будто впервые за долгое время, и я поняла, что сегодняшний день стал одним из самых важных в моей новой жизни. Когда я вышла из комнаты, в коридоре меня ждала Лиска, которая, оказывается, всё это время стояла и слушала за дверью.

— Настька, — прошептала она, — у тебя сердце слишком большое для одной мастерской. Сначала ты взяла меня, потом Грету, эльфиек, а теперь ещё и этих… полукровок. Ты скоро откроешь приют, а не ателье.

— Лиска, — ответила я, улыбнувшись, — если я могу спасти их иглой и ниткой вместо того, чтобы они замёрзли, я спасу. И, знаешь, я вчера смотрела на тот розовый шёлк, который ты привезла, и думала, что нам не хватает детского размера для показа. Может, они нам его и сошьют. И тогда все аристократки будут хотеть не только платья для себя, но и такие же для своих дочерей.

Лиска фыркнула, но я видела, что она довольна. Мы пошли на кухню допивать чай, оставив девочек в их новой комнате, где они впервые за долгое время спали в тепле и безопасности.

Глава 16

Я провалилась в сон с мыслями о девочках, о новой машинке и о том, что завтра нужно успеть доделать вышивку для вампирши. И вместо обычного кошмара с иглами и оборотнями мне приснилось нечто совершенно невероятное — настолько яркое, детальное и до абсурда роскошное, что я даже во сне усмехнулась. Мне приснилось, что у меня появилось собственное модельное агентство. И не просто мастерская в замке, а целое отдельное здание — трёхэтажное, с витринами, с неоновой вывеской (которая, правда, работала на магии, потому что электричества в Растусе ещё не провели) и с целым штатом сотрудников.

Я стояла на пороге этого здания во сне, одетая в шикарный брючный костюм, который сама же и сшила — изумрудный, с широкими лацканами и такими карманами, что в них можно было спрятать целый рулон шёлка. На вывеске светилось золотыми буквами: «Ателье Анастасии — Мода вне