Теневой двойник - Рина П

это карикатурные роботы. — Подруга пожимает плечами. — Поэтому ты нам и нужна. Усовершенствованная биомеханика тела, новый разум. Ты дверца к большим деньгам и признанию в научном сообществе.

— Спасибо, что озвучила правду, — такое слышать горько, сразу сжимается грудь и щемит сердце — вернее, какие-то железки вместо него. — Но в таком случае почему вы хотите снять с меня жучок? Я могу сбежать, и тогда плакал ваш замечательный инновационный образец вместе с защитой докторских и большими деньгами.

— Меня попросил Кир, полагаю, у него свои причины. Вот я и пыталась выяснить, мог ли он найти в тебе замену Кларе.

Ну опять я чья-то замена!

— Знаешь, в случае со мной это хотя бы можно так назвать. Какая-никакая замена. А то, что я увидела только что, двойником кого-либо являться попросту не может! Это же не андроид, а сплошной хоррор! — Руки злобно сжимают подлокотники кресла, неожиданно меня начинают раздражать и Саша со своей прямолинейностью, и Кирилл с попытками играть в доброго парня, и жуткий робот в соседней комнате.

— Нрав Смирновой в тебе всё же есть, — спокойно замечает Саша. — Не хотела тебя задеть, прости. Я ж сказала, мне понравилось с тобой общаться вне зависимости от того факта, робот ты или живой человек. Ты классная. Ты и похожа, и будто противоположна Кларе.

— А мне она совсем не понравилась. Зачем выбирать в качестве оригинала такую мерзкую жабу?! — Один нос чего стоит! А этот презрительный взгляд, когда она заметила, что Кирилл проявил капельку эмпатии и решил за меня вступиться.

— Что-то у нас в комнате начало чересчур сильно попахивать духом ревности, тебе не кажется? — Саша улыбается. — Мне-то ревновать некого, от кого же это исходит?

— Она встречалась и с твоим Лёшей тоже! — выпаливаю я и гневно отпиваю подостывший чай.

— Ага, в школе! А сейчас мы все уже стали офисным планктоном, пусть кто-то и мнит себя крутым учёным.

— Думаю, ты права. В конце концов, я — это она, просто оцифрованная копия. Интересно было наблюдать за собой со стороны.

— Хочешь, научу играть в шахматы? — неожиданно решает сменить тему Саша.

— Шахматы? — В голове возникает отчётливая сцена, где я и маленький светловолосый ребёнок, лишь отдалëнно напоминающий Кирилла, сидим в дачной беседке и переставляем фигуры на клетчатой доске. Улыбаюсь, когда в голове всплывает надутое лицо Кирилла, которому поставили мат. Кажется, я и так неплохо умею — и отлично загоняю людей в угол.

— Всё-таки у нас теперь две Клары, — смеётся Саша. — Ладно, давай посмотрим, так ли ты любишь технику манипуляции людьми, как твоя близняшка.

Самым страшным оказалось начать — Саша по привычке выбирает белых, делает первый ход, и я быстро втягиваюсь, через десять минут уже просчитывая стратегию соперницы. Не понимаю, почему воспоминания о виртуозном владении шахматами всплыли только сейчас. Клара же брала муниципальные турниры, будучи школьницей!

— М-да, а я думала, что способна только рисовать, хотя мне это совсем не нравится, — ухмыляюсь, съедая предпоследнюю пешку противницы.

— Убить тебя мало за «рисовать»! Картины пишут, Клэр!

Её конь убирает с поля и мою предпоследнюю пешку.

— Ну да, да. А шахматы — вообще спорт, хотя за час мы не сожгли ни одной калории.

— Умственный труд, дорогая. У тебя процессор, наверное, греется сейчас сильнее, чем за всю последнюю неделю.

Партия заканчивается победой — под мой радостный крик чёрный ферзь объявляет белому королю неизбежный мат.

С Сашей уютно и легко, хоть я и осознаю, что меня, скорее всего, испытывают на прочность как новую модель. Момент напоминает просмотр фильма с Кириллом: внутри тишина, ощущение полного штиля на Чëрном море.

— Саш, а Клара любила ездить отдыхать?

Подруга подняла голову и недоумëнно уставилась на меня.

— Ты имеешь в виду, предпочла бы она отдых получению своей незабвенной и так всем нужной кандидатской степени?

— Не совсем. Любила ли она море?

— Море?.. — Саша отвела взгляд в сторону и нахмурила брови. — Наши семьи часто вместе куда-то ездили. На море тоже. Она любила загорать, не всегда охотно плавала, а больше я и не знаю, что тебе рассказать. А что?

— Ничего особенного, просто много воспоминаний о поездке на море. И я всё не могу понять, почему именно они.

— Твои нейронки обучались на цифровых следах Клары — переписках и прочих данных. Это может быть случайностью, а может, море действительно многое для неё значило. Когда придёт время, спросишь у неё сама.

Не хотелось расстраивать Сашу напоминанием, что мой оригинал вряд ли согласился бы на диалог с куском металла, если моя информация не принесёт ей никакой выгоды. А что полезного в факте о море? Да и момент встречи с Кларой — не то, о чëм хочется сейчас думать.

— Ну что, бывшая Смирнова, достанем из тебя чип?

Не замечаю, как в руках у Саши откуда-то берётся набор с многочисленными витиеватыми щипцами и инструментами для ноутбука. Животный ужас на мгновение скручивает желудок.

— Это больно? — вновь не узнаю собственный голос.

Саша удивлённо вскидывает брови.

— Жучок ставится на поверхности, чтобы не глушить сигнал другими деталями тела, поэтому не думаю. — Она обходит моё кресло и аккуратными движениями раздвигает мне волосы на затылке. Подушечками пальцев осторожно прощупывает кожу вплоть до основания шеи.

— Ага, нигде не намудрили, всё на своих местах, — уверенно произносит она, и до меня доносится звук разворачивания пакетиков с инструментами.

— Всё равно страшно.

— Да брось, вспомни, что ты робот, ну хочешь, введу в гибернацию?

— Что? Нет, нет! — Больше таких унижений я не потерплю, лучше уж чувствовать жжение, щекотку, покалывание и сотню других простейших телесных сигналов, заложенных в мою модель, нежели отключиться и потерять контроль. Не скажу, что доверяю Саше на все сто процентов, да и доверяю ли я хоть кому-нибудь? Но я готова потерпеть ковыряние в своей коже, лишь бы избежать очередной отключки.

— Зачем? — Я подпираю кулаками подбородок и пытаюсь отвлечься на узоры в ковре. Что-то холодное и твёрдое прикасается к моей шее и медленно, словно щупальца, расползается по лопаткам. Я понимаю, что, наверное, Саша уже вскрыла один из швов. Кроме ощущения холодных нитей, которыми будто бы медленно проводят по коже, я вообще ничего не чувствую. Она была права, это не больно. Да и с чего должно было быть? Если подумать, я никогда не ощущала боли, даже когда Кирилл случайно прищемил мне палец дверью ванной. Это всегда были покалывания, пощипывания, но никогда — что-то большее. Так откуда этот животный ужас? Человек не может представить себе тот цвет, диапазон волн которого колбочки в