"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

Тогда, несколько неловко, Коу отпускает его голову, которая глухо ударяет об пол, и переводит дух.

Это победа.

…

Стоп, что?

Да, победа.

Таро повержен и лежит на земле.

Коу приподнимается и вытирает штаны.

Заложники, ещё пока неуверенно, как зрители после фильма на Канском фестивале, который закончился тридцатиминутной сценой дефекации прямо на камеру, и не совсем понятно, шедевр это или нет, — хотя вроде бы да, — начинают овации…

И только я смотрю на всё это с предельно кислым лицом.

Ведь это было неправильно.

Совершенно, абсолютно, катастрофически неправильно.

Финальная битва арки… Да и вообще любая битва не может закончится так быстро. Это было неверно, непозволительно и вообще нарушило абсолютно все законы композиции.

Можно ли представить себе серию, которая длится всего несколько минут?

Можно, разумеется. В последней арке Ван Писа аниматоры научились растягивать сражения, которые длились всего две или три страницы, на добрые пять минут статичных кадров под громкую музыку, но у меня явно не было такого намерения.

К тому же я ничего растянуть был не в состоянии. Битва закончилась. Всё. Финита. Можно конечно нарезать пленку… кстати говоря, заметка, не забыть убрать скрытые камеры, которые я разместил внутри башни… и вставить между кадрами флэшбеки из прошлого героя и злодея, и вполне может быть, что я действительно это сделаю, однако главным моим полотном было вовсе не видео, которое так, на память, но реальность, а реальность уже не исправишь…

В общем, при иных обстоятельствах я бы сейчас метался из стороны в сторону и кусал свою шляпу.

При иных обстоятельствах.

Благо, я заранее предупредил подобное происшествие и принял все необходимые меры.

— Пришло время второй фазы… Хо-хо-хо…

…Над злодейским смехом надо, конечно, ещё немного поработать…

…

…

…

Когда заложники оставили обозревательную площадку, Коу перевёл дух, поправил шлем и, растерянно глядя на поверженного противника, задумался, что ему теперь делать.

Он встал возле окна и посмотрел вниз. На площади вокруг башни располагался плотный полицейский кордон. В прошлый раз ему позволил прорваться фактор неожиданности. Теперь этого не было. Он был заперт.

Коу помялся, достал телефон и набрал сообщение Кей. Затем вернулся в туалет и взял сумку, в которой лежали все необходимые вещи, чтобы закрыть разрыв.

К этому времени пришёл ответ:

'Отправитель: Кей

Вариант. Спрячь шлем, переоденься (может быть найдётся форма уборщика, не знаю) и спускайся по другой лестнице. Попытайся смешаться среди заложников.

Вариант. Спрячься и улизни посреди ночи.

Вариант. Попроси «сенсея». Может вытащит.'

Коу прочитал предложенные варианты, нахмурился и вдруг осёкся, и помотал головой. Нет, сперва нужно поставить печать — ведь от этого зависела судьба всего мира, — и только потом думать, как отсюда выбраться. Тем паче, что само наличие вариантов несколько притупило его беспокойство.

Коу достал кристалл, свечку и неуверенно посмотрел на мужчинку в маске. Последний лежал неподвижно. Кажется, он потерял сознание, и всё же рисковать в таких делах было опасно.

Что вообще Стражам полагается делать с бродячими? Сенсей говорил, что их не убивают, но не более того.

Нужно спросить его, решил Коу, включил телефон, как вдруг…

Динь…

Тихий, и в то же время глубокий и пронзительный колокольный звон раздался в мёртвой тишине помещения.

Коу вздрогнул и повертел головой.

Вокруг ничего не было.

Стояла мёртвая тишина.

Может ему… Не успел он закончить эту фразу, как снова:

динь… Динь… Динь… Блюм… блюм… блюм…

блюм… динь… динь… Блюм… Динь… Блюм…

Динь… Блюм… Динь… динь… блюм… блюм… блюм…

Казалось, десятки маленьких колокольчиков, перебиваемые ударами большого, как будто церковного колокола, стали наполнять тишину помещения.

Звон приближался, отдалялся, мелькал из стороны в сторону и при этом становился всё сильнее и всё гуще.

Раздался хрип.

Коу немедленно посмотрел на мужчину, распростёртого на земле. Последний стал тяжко и медленно приподниматься.

Звон становился всё громче и вдруг, — дёрнулся нос, — Коу почувствовал сильный гнилостный запах. Он вскочил, и в ту же секунду раздался знакомый мальчишеский голос:

— Бесполезное создание… Никогда не понимал, почему этот ублюдок так с вами возится… Хм. Пускай.

В ту же секунду дверь распахнулась, как от порыва ветра, и в помещение зашёл мальчик четырнадцати лет.

Нос его, очевидно расплющенный, был заклеен широким белым пластырем. В руках он держал деревянную трость. При виде Коу губы мальчика, — насколько это позволяла заплатка на лице, — приподнялись в яростной улыбке:

— Давно не виделись, мелкий ублюдок.

Коу вскочил и занял боевую стойку. Взгляд его метался от Волка к другому противнику, ходячему, который медленно приподнимался.

Наконец он посмотрел на дверной проём. В помещение один за другим заходили бледные мертвецы. Напряжение нарастало с бешеной силой, как вдруг отчётливо зазвучала вибрация.

Взгляд Коу упал на телефон, который выронил на пол.

Экран загорелся, — без активации, — и сверху показалась белая плашка сообщения:

'Отправитель: Сенсей

Забыл сказать. По мере открытия разлома Малые и Высшие духи могут начал появляться при свете дня. Поэтому поторо…'

Волк хмыкнул, наступил лакированной туфлей на экран телефона.

…И раздавил.

…

…

…

Глава 42

Временная мера

Мера временная, но необходимая.

Потом, разумеется, нужно будет придумать более конкретную причину, почему Сенсей не сказал про данный чрезвычайно важный момент заранее… В смысле, у него действительно был несколько безалаберный образ, но существует разница между юмористическим разгильдяйством и тем, которое влияет на развитие сюжета.

Вообще в аниме пролегает довольно чёркая грань между юмором и серьёзностью. Человеку непросвещённому она может показаться размытой, однако существует нерушимое правило: юмор никогда не влияет на драматические моменты. Драматические моменты не влияют на юмор и vice-versa. Если у вас есть комедийный персонаж, который страдает от жадности, никогда не будет такого, что последняя приведёт к серьёзным последствиям; автор никогда, за редкими, чрезвычайно особенными и требующими более детального анализа исключением не станет ругать его жадность.

Мне пришлось поступиться этого правила.

И теперь придётся придумывать для этого оправдание.

На самом деле такое тоже бывает.

Иногда. Но бывает самое разное. Не существует единого, записанного на небесах свода правил, когда дело касается литературы. Существует тенденции, но не более того.

В общем, я ещё придумаю оправдание своему поведению. Некую тайную, важную причину, почему я промолчал. Но потом.

Сперва… я посмотрел на отряд полиции, который теперь, когда заложники были свободны, двигался в сторону башни… следовало посмотреть, как герои справятся с этой проблемой.

…

…

…

POV Мария

— Они…

— Именно.

— Чёрт, — ругнулась Мария.

Потом