Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

— О-о-о… — протянул он, многозначительно переглянувшись с Вероникой. — Понимаю, понимаю. Молодость, адреналин, спасение прекрасной дамы… Конечно. Девушке нужен… кхм… особый уход. Врачебное наблюдение, так сказать. Самая надёжная защита от одиночества и ночных кошмаров.

Лейла залилась краской так густо, что это было видно даже в полумраке. Она опустила глаза, теребя край пледа, но возражать не стала.

Меня передёрнуло.

— Прекратите этот балаган! — рявкнул я так, что барон снова вздрогнул. — У вас, аристократов, только одно на уме. У неё была магическая кома час назад! Мне нужен мониторинг пациента. Если у неё ночью остановится сердце от отката или скакнёт давление, вы, барон, будете храпеть на своей перине, а отвечать перед богами буду я.

Я посмотрел на Веронику.

— Напиши список симптомов, при которых вызывать скорую. И что давать, если начнётся лихорадка. Я повар, а не нянька, но трупы в команде портят мне аппетит и репутацию.

Вероника улыбнулась — на этот раз без ехидства, скорее с уважением.

— Сделаю, Игорь. Ты прав. Ей лучше быть под присмотром того, кто её вытащил. Связь через кровь, знаешь ли, штука тонкая.

— Никакой связи, — буркнул я. — Просто бульон.

Глава 21

Героизм — это не только когда ты с мечом бросаешься на дракона, но и когда уступаешь единственную кровать девушке, а сам ложишься на диван, у которого пружина впивается тебе прямо в ребро.

Я сбросил ботинки, чувствуя, как гудят ступни. День выдался безумным: сначала портовые разборки с турецкими контрабандистами, потом алхимические эксперименты в оранжерее, и под конец — дипломатическая война с аристократами.

Лейла стояла посреди комнаты, осматриваясь. После моего супа с мандрагорой она выглядела так, словно вернулась с курорта, а не с того света. Щёки розовели, глаза блестели, а движения стали плавными и уверенными. Магия древнего корня работала быстро, латая её ауру, как хороший клейстер обои.

— Шикарно, — оценила она, проводя рукой по бархатной спинке огромной двуспальной кровати. — Королевское ложе.

— Твоё, — буркнул я, вытаскивая из шкафа запасную подушку и одеяло.

Лейла обернулась, удивлённо приподняв бровь.

— В смысле? А ты?

— А я — на диван, — я кивнул в сторону козетки, которая выглядела изящно, но для сна подходила так же, как дуршлаг для переноски воды.

Лейла усмехнулась. В её глазах мелькнул тот самый озорной огонёк, который я видел у неё до всей этой истории с предательством и болезнью. Она грациозно потянулась, и бретелька её платья «случайно» соскользнула с плеча.

— Знаешь, Игорь, — промурлыкала она, делая шаг в мою сторону. — В фильмах спаситель обычно получает награду. Или хотя бы место под тёплым боком. Тем более, кровать огромная, мы бы даже локтями не столкнулись.

Я взбил подушку и скептически посмотрел на неё.

— В фильмах, Лейла, спасителям не нужно вставать в шесть утра, чтобы готовить на камеру. А мне нужно.

— Ты скучный, — фыркнула она, но в голосе не было злости. — Я, между прочим, полна энергии. Твой суп творит чудеса. Я чувствую себя так, будто могу пробежать марафон. Или… заняться чем-то более интересным.

Она подошла ближе, и я уловил запах её духов — что-то восточное, терпкое, смешавшееся с запахом того самого «волшебного» бульона.

— Лейла, — я положил руку ей на плечо и развернул на сто восемьдесят градусов в сторону кровати. — Я сегодня был в порту, торговался с бандитами, потом варил зелье с ведьмой. Моё либидо спит мёртвым сном, укрывшись с головой. И тебе советую.

— Ладно-ладно, — она подняла руки, сдаваясь. — Но предложение было щедрым. Мог бы и оценить.

— Я оценил. Десять баллов из десяти за попытку. Спокойной ночи.

Я рухнул на диван. Рат выбрался из кармана, недовольно пискнул, оглядывая моё спартанское ложе, и юркнул под одеяло, устроившись у меня под мышкой.

— Тебе тоже не нравится? — прошептал я. — Терпи, казак. Атаманом будешь.

Я отвернулся к спинке дивана и провалился в сон раньше, чем успел досчитать до одного барана.

* * *

Утро ударило солнечным лучом прямо в глаз. Неприятно. К тому же добавилось чувство, будто по моей шее всю ночь топталось стадо слонов. Диван оказался орудием пыток, замаскированным под мебель.

Лейла уже не спала. Она сидела у окна с чашкой кофе, который, судя по аромату, заказала в номер. Выглядела она свежей, отдохнувшей и чертовски довольной жизнью. Вот что значит правильное питание и магия.

— Доброе утро, ворчун, — поприветствовала она меня, протягивая вторую чашку. — Кофе дрянной, пережаренный, но кофеин есть.

— Спасибо, — я принял чашку как святой Грааль. — Собирайся. Нас ждут великие дела и, скорее всего, большие проблемы.

Поймав по пути Свету, выехали.

До студии мы добрались быстро. Увалов уже был на месте. И судя по тому, как он нервно расхаживал по кабинету, вытирая лысину платком, проблемы нас действительно ждали.

В кабинете царила атмосфера похоронного бюро в день распродажи гробов. Валентин меланхолично жевал зубочистку, глядя в потолок.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Увалов, завидев меня. — Игорь, у нас катастрофа! Армагеддон местного масштаба!

Он схватил со стола пухлую папку и потряс ею в воздухе. Из папки посыпались листы, густо исчёрканные красным маркером. Это выглядело так, будто кто-то разделывал на них курицу, не помыв руки.

— Комитет по цензуре вернул материалы, — мрачно пояснила Света. — Почти всё.

— Что значит «почти всё»? — я поднял один лист. Это был сценарий пилотного выпуска. Моя реплика про то, что «магические порошки убивают вкус», была жирно зачёркнута, а на полях стоял огромный восклицательный знак и приписка: «Недопустимая дискредитация отечественного производителя!».

— Ты же помнишь, что они требуют вырезать любую критику добавок, — затараторил Увалов. — Любые намёки на то, что химия — это плохо. Любые сравнения натуральных продуктов с магическими суррогатами в пользу первых. По сути, нам запретили говорить правду.

— Мы пахали зря⁈ — взорвалась Лейла. — Игорь всю душу вкладывает в шоу, чтобы люди могли попробовать настоящую еду!

Валентин перекатил зубочистку в другой угол рта.

— Если мы пустим в эфир твою фразу про «порошок смерти», нас закроют до обеда. Яровой надавил на все рычаги. У него там свои люди.

Я прошёлся по кабинету. Ситуация так и не разрешилась, придётся что-то думать заново.

— Ладно, — сказал я спокойно.

Все уставились на меня.

— Что «ладно»? — не понял Увалов.

— Ладно, мы не будем биться головой о стену. Пока.

Я подошёл к доске, на которой был расписан план съёмок, и стёр тряпкой надпись: «Разоблачение химии».

— Отложим запуск. Мы снимем новые эпизоды. Прямо сейчас. Мягкие. Уютные. Домашние.