Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Второй этап: «Скальпель». Мы входим в комплекс через северный технический коридор. Лин берет на себя отключение локальной сигнализации сектора, я нейтрализую внешние патрули. Действуем бесшумно, продвигаясь к первому подземному уровню.

— Третий этап: Штурм командного пункта. Решающий момент. Мы с Джоанной берем на себя подавление охраны поста. Лин осуществляет перехват управления: блокирует протокол «Чистка» и деактивирует систему дистанционного подрыва.

Джоанна коротко кивнула, принимая свою роль в этой партии.

— Четвертый этап: Сигнал «Молоту». Лин дистанционно открывает южные ворота. Боггс врывается в комплекс. Охрана оказывается зажатой в тиски между нашими группами.

— Пятый этап: Освобождение. Мы спускаемся на нижние ярусы и вскрываем блоки камер. Боггс в это время зачищает наземные уровни. Начинается вывод заключенных к точкам эвакуации.

— Шестой этап: Эвакуация. Ховеркрафты Гейла совершают посадку в ангаре. Погрузка, взлет и немедленный отход.

Пит погасил проектор и повернулся к команде, окутанной полумраком зала.

— Вопросы?

Нова сделала шаг вперед. Ее лицо по-прежнему напоминало застывшую маску, но в голосе прорезалась едва заметная дрожь:

— Заключенные... Ты говорил, Лин покажет списки, — она запнулась на мгновение. — Можно посмотреть?

Пит переглянулся с Лин. Та молча кивнула и, достав планшет, протянула его Нове. Нова приняла устройство. Стоило ей взглянуть на экран, как она оцепенела. Пит заметил, с какой силой ее пальцы впились в корпус планшета — костяшки побелели, а в непроницаемом выражении ее лица что-то дрогнуло. Это не было поражением, скорее глубокой трещиной в граните.

— Маркус... — едва слышно выдохнула она имя, которое не решалась произнести вслух три долгих года.

— Третий подземный уровень, — негромко отозвался Пит. — Сектор для особо ценных специалистов. Он там.

Нова не поднимала глаз, не в силах оторваться от экрана, где среди сотен имен значился ее брат. Рейк инстинктивно подался к ней, желая предложить поддержку, но она вскинула руку в резком, запрещающем жесте: «Не подходи».

Глубокий вдох, медленный выдох. Она собирала волю в кулак, возвращая контроль над собой по крупицам.

— Как долго он там находится? — вопрос прозвучал сухо и четко. Так спрашивает солдат, а не сестра.

— Около двух лет, возможно, дольше, — осторожно ответила Лин. — С тех самых пор, как подавили мятеж в Одиннадцатом. Его официально объявили погибшим, но, как видишь...

— Он жив.

— Да.

Нова наконец подняла голову и посмотрела Питу прямо в глаза. В ее взгляде не было слез — только холодный блеск закаленной стали.

— Я рада, что иду с вами, — отчеканила она. Это не было просьбой или вопросом, лишь констатацией факта.

— Я знаю.

— Я вытащу его оттуда.

— Мы вытащим их всех, — поправил ее Пит. — И твоего брата в том числе.

Нова коротко кивнула и вернула планшет Лин. Она отступила к стене, вновь принимая привычную позу. В этот момент в ней странным образом уживались профессиональный наемник, дисциплинированный солдат и любящая сестра.

Пит позволил тишине затянуться на минуту, давая команде возможность осознать услышанное и принять неизбежное.

— Есть еще вопросы?

Китнисс подала голос первой:

— План отхода? Что, если штурм командного пункта сорвется?

— Если я выбуду из строя, командование группой переходит к тебе, — Пит твердо встретил её взгляд. — Есть альтернативный маршрут через вентиляционные шахты. Лин сумеет частично вмешаться в работу протокола удаленно — это подарит нам дополнительные четыре минуты. Этого должно хватить.

— А если не хватит?

— Тогда выводишь тех, кого успеешь, и немедленно уходишь.

Это звучало жестко, почти бесчеловечно, но прагматично. И в условиях этой войны — единственно правильно. Китнисс коротко кивнула, принимая правила игры.

Хеймитч, до этого подпиравший дверь, выпрямился:

— И последнее. Когда в Капитолии осознают масштаб обмана, они обрушатся на вас с удвоенной яростью. Вы это понимаете?

— Да, — отрезал Пит. — Именно поэтому мы обязаны закончить дело прежде, чем они опомнятся.

— А если не успеете?

— Тогда будем импровизировать.

Хеймитч скептически хмыкнул:

— Импровизация на поле боя — верный путь к братской могиле.

— Или к триумфу, — Пит позволил себе некое подобие улыбки. — Всё зависит от того, чья это импровизация.

В зале на мгновение воцарилось молчание, которое внезапно прервал короткий, резкий смех Джоанны:

— Мне это нравится. Чистое безумие, риск на грани фола. Красиво.

— Как и все наши лучшие планы, — сухо добавила Китнисс.

Пит обвел команду взглядом. Шестеро. Всего шестеро против неприступной цитадели, против сотен вышколенных гвардейцев и безжалостного протокола, способного за двенадцать минут превратить тюрьму в братскую могилу.

Шестеро. Этого должно быть достаточно. А если и нет — иного выбора история им не оставила.

— Вылет через тридцать шесть часов. Снаряжение получите у Бити. Финальный инструктаж проведем уже на борту ховеркрафта, — он погасил проектор, и зал погрузился в полумрак. — Отдыхайте. Набирайтесь сил. Следующие двое суток определят исход этой войны.

Бойцы начали расходиться. Они уходили медленно и бесшумно, каждый — во власти собственных мыслей и теней будущего.

Нова замешкалась. Она подошла к Питу, когда остальные уже скрылись за дверью.

— Спасибо, — произнесла она едва слышно.

— За что?

— За правду. За то, что не скрыл, где он.

Пит посмотрел на неё, всматриваясь в эту гранитную маску, за которой скрывалась живая рана.

— Мы вытащим его, — твердо произнес он. — Обещаю.

— Не нужно обещаний, — отрезала Нова. — Просто сделаем это.

Она развернулась и вышла. Пит остался в зале в полном одиночестве. Он смотрел на погасший экран, в котором, словно в черном зеркале, застыло его собственное отражение — призрачное, почти неуловимое.

Тридцать шесть часов. А затем — холодные камни тюрьмы, отчаянный бег наперегонки с протоколом ликвидации и тысячи жизней на кону. И брат Новы, который два бесконечных года провел в четырех стенах, полагая, что мир стер память о нем.

Он ошибался. Его не забыли. И очень скоро он об этом узнает.

***

20:00. Мастерская Лин, второй технический ярус.

Нова вошла без стука, но Лин, казалось, ждала ее — дверь была предусмотрительно оставлена незапертой.

Комната была крошечной и удручающе тесной: лишь стол, рабочая консоль да пара стульев. Никаких личных безделушек, ни единого фото на стенах. Лин жила здесь, словно случайный постоялец в дешевой гостинице — без корней, без привязанностей,