Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Пит понял всё без слов.

— Если я утрачу контроль, — закончил он за неё, — ты знаешь, как поступить.

— Я не хочу этого знать.

— Но ты знаешь.

Наступила тяжелая, гнетущая тишина. Да, она знала. Они детально обговорили это после утверждения протокола «Омега». Если он сорвётся. Если станет угрозой для своих. Если не сможет вовремя остановиться. Один выстрел. Прямо в голову. Быстрый и милосердный.

Китнисс молила небо о том, чтобы этот момент никогда не настал. Но знала: если потребуется, она нажмет на спуск. Потому что он сам просил её об этом. Потому что это тоже была любовь — позволить ему уйти человеком, не давая превратиться в чудовище.

— До этого не дойдет, — уверенно произнес Пит. — Обещаю.

— Ты не властен над такими обещаниями.

— Но я могу хотя бы попытаться.

Она опустилась на койку рядом с ним. Пит привлек её к себе — осторожно, с той неизменной бережностью, с какой касаются драгоценного хрупкого сосуда. Он всё еще боялся: боялся не рассчитать силы, боялся причинить ей боль.

Они замерли в тишине, вслушиваясь в дыхание друг друга, словно считая удары сердец, отмеряющих последние часы покоя. Скоро они закончатся. А затем — рев двигателей, холодные стены тюрьмы, ярость боя. И, возможно, вечный мрак.

Но сейчас в комнате царило тепло. Лишь это мгновение и близость родного человека имели значение.

— Я найду способ вернуть тебя, — едва слышно прошептала Китнисс. — Что бы ни случилось. Как бы далеко ты ни затерялся в лабиринтах собственного разума. Обещаю.

Пит не стал расспрашивать, что именно она имеет в виду. В этом не было нужды — они понимали друг друга без слов. Он лишь крепче прижал её к себе.

Так они и лежали — две израненные души, нашедшие путь друг к другу вопреки всему. Скоро они шагнут в пламя битвы. Возможно, им суждено вернуться, а возможно — остаться там навсегда. Но сегодня они были здесь. Вместе. И в этот предрассветный час этого было более чем достаточно.

***

В своей каюте Джоанна неподвижно смотрела в потолок. Сон не шел к ней. В мыслях раз за разом всплывали стерильные кафельные стены допросных, отзвуки капающей воды и осознание того, что скоро ей суждено вновь спуститься в глубины собственного кошмара. Но на этот раз она будет не одна. Эта мысль согревала — совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы не захлебнуться в предчувствиях.

В другом отсеке Нова застыла на краю койки. Перед ней светилась детальная схема тюрьмы, где извилистый путь от командного пункта до камеры номер сорок семь был прочерчен багрово-красным. Она впечатывала этот маршрут в память. Каждый поворот, каждый дверной проем. Дорога, ведущая к брату.

Рейк лежал во тьме с открытыми глазами, бездумно вертя в руках стальной затвор. В голове эхом отдавались слова Пита: «Не геройствуй». Он поклялся себе, что запомнит это. Он очень постарается.

Лин работала — без пауз и отдыха, как и всегда. Она скрупулезно перепроверяла последние сводки, обновляла топографию схем и выстраивала бесконечные каскады резервных планов. Ведь именно эти планы порой становились тонкой гранью между жизнью и смертью. А сберечь команду было её главной задачей.

А тремя этажами выше, в тесной комнате — Бэзил Смит пребывал в глубоком сне.

Он не ведал, что его изощренный обман рассыпался в прах. Не знал, что проект «Молот» оказался лишь призрачной декорацией. Он и не догадывался, что завтра, пока Капитолий будет завороженно ждать удара из пустоты, истинный гром прогремит там, где его никто не чаял услышать.

Сон его был безмятежен и спокоен. В последний раз в этой жизни.

Глава 37

Жилой сектор, шесть утра.

Коридор замер в той особенной, хрупкой тишине, что воцаряется лишь в предрассветные часы: когда большинство еще видит сны, а гул вентиляции затихает, словно боясь потревожить спящих.

Пит шел размеренным, уверенным шагом человека, знающего свою цель, но лишенного суеты. Рядом, в тяжелом молчании, следовала Нова. Все необходимые слова были сказаны еще в три часа ночи, в пустой столовой за чашкой остывающего кофе. Короткий инструктаж. Ничего лишнего.

Изоляция «крота» не походила на шумный штурм. Здесь не было выбитых дверей, криков «Лицом в пол!» или грубого лязга наручников. Всё происходило буднично и профессионально: точный надрез, извлечение пораженной ткани, сухой шов.

Дверь комнаты Смита была близнецом сотен других в этом секторе: тот же холодный серый металл, те же потертые углы, та же безликая цифра на табличке. За этой дверью скрывался человек, который четыре года скармливал информацию врагу. Четыре года предательства, обернувшиеся таким количеством смертей, которое Пит уже не брался сосчитать.

Он постучал. Три коротких, сухих удара — дань формальной вежливости.

Смит открыл спустя десять секунд. Он был полностью одет и явно не ложился: осунувшееся лицо и темные тени под глазами выдавали хроническую бессонницу. Его взгляд метнулся к Питу, затем к Нове за его плечом.

И он всё понял.

Пит отчетливо увидел этот момент в его глазах — миг, когда человек осознает, что партия окончена. В его лице не было ни шока, ни паники — лишь усталое смирение шахматиста, осознавшего неизбежность мата еще пять ходов назад.

— Бэзил Смит, — голос Пита звучал ровно, почти по-деловому. — Пройдемте с нами.

Смит замер в проеме, его руки бессильно повисли вдоль туловища. Он тяжело сглотнул и облизнул пересохшие губы.

— Могу я... — он осекся, затем попробовал снова: — Могу я взять фотографию?

Пит заглянул ему за плечо. На маленьком столе у стены стояла рамка: двенадцатилетняя девочка в розовом платье улыбалась объективу. Темные волосы, рассыпанные по плечам, и россыпь веснушек на носу.

— Да.

Смит вернулся в комнату. Он взял рамку обеими руками — бережно, словно святыню. Несколько секунд он стоял неподвижно, всматриваясь в снимок, будто пытался выжечь этот образ в памяти, боясь забыть его навсегда.

Затем он вышел в коридор. Он не сопротивлялся, не взывал о помощи и не пытался бежать. Да и куда бежать? Тринадцатый дистрикт — это замкнутый склеп глубоко под землей. Единый выход, повсюду объективы камер и люди, знающие каждого в лицо. Смит понимал это лучше других: как инженер систем связи, он сам годами обслуживал эти «глаза» бункера.

Они шли втроем. Пит задавал темп, Смит следовал в центре,