Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Надежная вещь, — напутствовал инженер. — Пятьдесят патронов в магазине, скорострельность высокая, но предсказуемая. Не рви спуск — работай короткими очередями, по три-четыре выстрела. Береги боезапас.

Рейк принял оружие и в третий раз за минуту проверил затвор.

— Всё будет в порядке, — мягче добавил Бити. — Это отличное железо. Оно не подведет.

Лин получила свой арсенал: планшет-взломщик, россыпь миниатюрных датчиков-«жуков» для обхода охранных систем и легкий пистолет — «на крайний случай», как выразилась она сама.

Финальным штрихом стали небольшие контейнеры, которые Бити раздал каждому члену отряда.

— «Пыль», — пояснил он. — Ослепляющий состав. При ударе контейнер разбивается, создавая облако, дарующее пять секунд абсолютной слепоты любому, кто лишен защиты. В ваши визоры встроены фильтры, у врага их не будет.

Теперь команда замерла в мастерской — вооруженная до зубов, экипированная по последнему слову техники и готовая ко всему... насколько вообще можно быть готовым к встрече с бездной.

Бити не сводил с них глаз. Он всматривался в эти лица — напряженные, сосредоточенные, каждое по-своему затаившееся в преддверии завтрашнего дня.

— Возвращайтесь, — произнес он негромко. — Все до одного. Мне крайне важны ваши замечания по эксплуатации снаряжения.

Джоанна коротко хмыкнула, привычно крутанув топор в ладони.

— Это твой изощренный способ пожелать нам удачи?

Бити посмотрел на неё со всей серьезностью, на которую был способен.

— Это мой способ сказать: «Не смейте там погибать. Я потратил три месяца на эту работу».

В мастерской повисла пауза, которую внезапно разорвал смех Рейка — тихий и немного нервный. Вслед за ним улыбнулись и остальные; даже на губах Новы промелькнула едва уловимая тень улыбки. Короткая разрядка перед тем, как разразится буря.

Они покидали мастерскую по одному. Каждый уносил с собой свое оружие, свою ношу и свою долю ответственности за успех предстоящего дела.

Пит задержался в дверях дольше всех. Он обернулся к инженеру:

— Отличная работа, Бити.

— Я знаю, — тот позволил себе слабую улыбку, но в глубине его глаз затаилась тревога. — Сбереги их, Пит. Они достойные люди. Они заслуживают того, чтобы вернуться домой.

— Я приложу все усилия. — Приложи больше, чем можешь.

Пит коротко кивнул и вышел в коридор.

Бити остался в мастерской в полном одиночестве, окруженный опустевшими верстаками и мерным гудением вентиляции. Он долго смотрел на закрывшуюся дверь, за которой скрылся отряд. Лишь через сорок восемь часов станет ясно, насколько безупречным был его труд. Он понимал: порой даже самое совершенное оружие бессильно спасти жизнь. Но оно дает шанс. И это было единственным, что он мог им дать.

***

Комната погрузилась в послеполуденное затишье. На часах — четырнадцать ноль-ноль. Снаряжение, тщательно проверенное и подготовленное к ночному выходу, строгими рядами покоилось на столе у стены. До вылета оставалось шестнадцать часов — целая вечность и в то же время лишь краткий миг перед прыжком в бездну.

Китнисс сидела на койке, прижавшись спиной к холодной стене и подтянув колени к груди. Пит устроился рядом; его руки неподвижно лежали на коленях, а взгляд был устремлен в пустоту. Они молчали, позволяя тишине сказать всё то, для чего у слов не хватало веса.

Она невольно засмотрелась на его руки — спокойные, надежные, сильные. Пальцы казались расслабленными, но в этой расслабленности чувствовалась мгновенная готовность, как у виртуоза перед концертом, который знает каждую ноту, но всё равно в последний раз проверяет инструмент. Всего через несколько часов эти ладони снова примут на себя тяжкое бремя смерти. Как это было прежде. Как это неизбежно будет впредь, пока над Панемом не отгремит последний залп войны.

Она помнила его в пылу сражения, в руинах Восьмого дистрикта, когда они с боем прорывались сквозь заводские цеха. Она видела, как он движется: пугающе расчетливо, экономно, без единого лишнего жеста. В те минуты он напоминал безупречный механизм, запрограммированный на выживание и устранение любых угроз. Настоящий призрак войны, прорезающий ткань чужой реальности.

Пугало ли её это? Когда-то, возможно, и да. Но не теперь. Теперь это стало привычной частью их жизни. Это была грань того человека, которым он стал. Того, кого она выбрала.

— О чем ты думаешь? — негромко спросила она, боясь спугнуть хрупкую гармонию момента.

— О Смите, — ответил он, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, но в нем явственно ощущалась тяжесть затаенной печали. — О его дочери. О том, узнает ли она когда-нибудь, что её отец пожертвовал собой, пытаясь выкупить её жизнь.

— Ты сделал всё, что было в твоих силах.

— Да, — последовала долгая, гнетущая пауза. — Но порой даже «всего, что в силах», оказывается недостаточно, чтобы исправить содеянное.

— Бывает и так, — согласилась она. — Но это не повод опускать руки.

Китнисс накрыла его ладонь своей, переплетая их пальцы. Она чувствовала тепло его кожи и мерный, едва уловимый пульс на запястье — шестьдесят ударов в минуту, стабильный, как ход метронома. Сердце человека, привыкшего убивать, билось так же безмятежно, как и любое другое.

— Ты вернешься, — произнесла она. Это не было вопросом — лишь твердой, непоколебимой констатацией.

— Ты уже говорила мне это вчера.

— И повторю завтра. И послезавтра. Буду твердить это каждый день, пока ты окончательно не усвоишь: у тебя просто нет иного выбора, кроме как вернуться ко мне.

Он наконец повернулся к ней, и на его губах промелькнула улыбка — слабая, подернутая усталостью, но бесконечно искренняя.

— Я постараюсь.

— Не надо стараться, — Китнисс крепче сжала его пальцы. — Просто сделай это. Я буду рядом. И если судьба распорядится иначе — я возглавлю группу, как мы и уговорились. Но я всем сердцем надеюсь, что до этого не дойдет.

— Я тоже.

Тишина вновь воцарилась в комнате, но теперь она была иной — не гнетущей, а наполненной их общим присутствием, единым ритмом дыхания и тем глубоким пониманием, которое делает слова излишними.

Китнисс склонила голову ему на плечо и прикрыла глаза, вслушиваясь в размеренный стук его сердца. Завтра в этот самый час они окажутся в застенках «Камня», в самом логове врага, где любая секунда может обернуться вечностью.

Но сейчас существовало только это мгновение. Шестнадцать часов до начала бури. И эти шестнадцать часов принадлежали только им. Этого было более чем достаточно.

***

Тренировочный