Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

14. Розовые очки

Реакция есть — дети будут. Так говорили в наши времена. Сейчас времена пошли другие, да только человек, по сути своей, никогда не меняется. Что при фараонах, что при царе Горохе, что при большевиках, что при буржуях. Мэт, вышел буквально в нескольких метрах от машины и совсем не оттуда, откуда его ждала Катя, ну и я, собственно, полагал, что он ещё в школе.

— Ма-ам! — недовольно крикнул он.

Нас разделяла машина и в принципе он вполне мог меня засечь. Наверное. Но, похоже, не засёк. Опять же, наверное. Потому что реакция у меня была. Детей к тридцати пяти годам я не нажил, а вот реакция у меня сформировалась неплохая.

Как только раздался его голос, я тут же рухнул на асфальт. Упал, как подкошенный и едва не угодил под проезжающую мимо тачку. Водитель, правда, не заметил. А вот тот, который следовал за ним, притормозил и даже пикнул, чем привлёк внимание и Кати, и Мэта. Упав на асфальт, я посмотрел под днищем на просвет и заметил кроссовки Мэта, приближающиеся к его матери. Мне очень хотелось, чтобы моя сегодняшняя встреча с Катей осталась тайной и для Матвея и для его папаши. Нужны были развязанные руки.

— Ты чего? — недовольно спросил он.

— Погода хорошая, вот вышла, стою, жду, — ответила Катя. — А ты откуда?

— Какая хорошая, ветер ледяной!

— Да прекращай. А ты почему не из школы?

— Мы тут в пиццерию зашли с парнями.

— С последнего урока, что ли, ушли? — удивлённо спросила Катя.

— Ой, да какая тебе разница? — грубо ответил Мэт. — Ушёл, да, есть захотел и ушёл.

— Ну, ты даёшь, какая мне разница! Это что значит?

— Ой, всё, поехали уже.

Следующая машина тоже притормозила и водитель нажал на клаксон, пытаясь согнать меня с дороги. И что-то даже крикнул.

— Чё они нам пикают-то? — удивлённо спросил Мэт. — В тебя никто не въехал по пьяной лавочке?

— Мотя, прекрати… — растерянно ответила Катя.

Я заметил, как его кроссовки рванули к машине и начали обходить её со стороны капота. Твою мать! Нет, чтобы сесть и спокойно поехать! Любопытной Варваре на базаре что-то там оторвали. Я, как краб на четвереньках или как ниндзя рванул вдоль борта в сторону багажника. Ещё один неравнодушный человек погудел, проезжая мимо…

Но, кажется, я успел вовремя. Только спрятался с задней стороны, как Мэт уже подскочил к левому борту, и я тут же рванул на противоположную сторону.

— Да нет… вроде, всё нормально… — удивился он. — Чего им надо-то было? Может, колесо?

Он повернулся, вслед ушедшим машинам, а я в три шага долетел до пиццерии и ввалился внутрь.

— Обедать будете? — спросила администратор, стоявшая на входе и, вероятно, видевшая мои акробатические этюды.

— Нет, я с собой хочу какой-нибудь десерт взять. Есть у вас что-нибудь максимально вкусное?

— Конечно, вот, пожалуйста, посмотрите меню, — предложила она, пропуская меня в зал. — Присядьте за столик.

Она отошла в сторонку, оставив меню на столе. Я раскрыл книжицу, но смотрел не на десерты. Повернулся и даже встал со своего стола, чтобы лучше было видно, что там происходит.

Катя что-то говорила Мэту жестикулировала, но он, похоже, её не слушал и всё внимательно проверял борт и колёса. Не найдя причины, по которой водители сигналили, он пожал плечами и забрался на пассажирское сидение. А Катя, прежде чем сесть за руль, покрутила головой, пытаясь определить, куда же я делся.

— Выбрали что-нибудь? — подошла ко мне официантка.

— Даже не знаю, что выбрать. Посоветуйте, что у вас самое свежее, самое вкусное сегодня.

— Ну вот, торт с рикоттой и грушей очень хороший.

— Вам нравится? — спросил я.

— Я не ем сладкое, — ответила официантка. — Но клиентам очень нравится. Все его хвалят. Это у нас один из самых популярных десертов.

— Тогда с собой упакуйте два кусочка, пожалуйста.

Получив свой торт, я расплатился и пошёл в сторону дома. Запрыгнул в машину и, как и говорил Насте, поехал на работу. Домчав до Кирова за несколько минут, я въехал на площадь, где когда-то стоял ларёк Юли Салиховой, нашёл свободное место и, выдавая низкий рокот, запарковался. Открыл дверь, взял пакет с десертами и выбрался из машины.

— Краснов! — услышал я тут же удивлённый девичий голос. — Вот это да! Это твоя машина?

— Практически, — усмехнулся я.

Передо мной стояла Вера Михайловна, синеокая, полногубая и крутобёдрая секретарша Кашпировского. Молочная река, кисельные берега, томный взгляд и пшеничные кудри. Пышная опара на крови и молоке. Эталон красоты. Идеальная женщина глазами взыскательного и небедного мужа.

— Привет, Вера, — улыбнулся я. — Как жизнь молодая?

— Нормально, — сказала она. — У тебя, я смотрю, тоже ничего.

— Ну так, нормально.

— Молодец… А можно в машину залезть?

— Можно, конечно. Это, кстати, тебе.

Я протянул пакет с десертом.

— А что это?

— Это торт из рикотты с грушей. Самый сумасшедший из всех тортов, которые есть в нашем городе.

— Да? А откуда?

— Сам испёк. А ты печёшь?

Она неопределённо повела плечами.

— Может быть пойдём? — предложил я. — А то мне надо показаться боссу, чтоб он оценил мои пунктуальность и прилежание.

— Так его же нету сегодня, — помотала очаровательной головкой Вера. — Он ещё в одиннадцать часов уехал и сказал, что сегодня не вернётся.

— А мне оставил задания какие-нибудь?

— Нет, вообще ничего про тебя не говорил. Да он сто процентов сам забыл, что ты должен прийти.

— Прекрасно. А точно знаешь, что сегодня он уже не появится?

— Пссс, — насмешливо прошипела она. — Конечно, сто процентов. Я вот уже собралась домой, видишь?

— Ну, тогда прыгай в тачку, — кивнул я. — Ты же хотела.

Она кивнула, обошла машину вокруг, оглядела её и забралась внутрь.

— А это что за машина? — спросила она, когда я уселся на водительское место.

— Это не машина, а зверь, Вера. Разве ты не видишь?

— Что-то как-то она немножко внутри старовато выглядит.

— Так её больше пятидесяти лет назад изготовили. И выглядит она не старовато, а раритетно. Понимаешь меня?

— Раритетно? Это что значит?

— Это значит зачётно и почётно. Объедини оба смысла.

Она задумалась.

— Где ты живёшь? — спросил я. — Хочу тебя подвезти. Вижу, что мой конь-огонь тебе пришёлся по сердцу.

— Правда? Не шутишь? Здорово.

— Нет, я вообще никогда не шучу.

— Почему? — удивилась она.

— Боюсь растратить мужскую энергию.

— В смысле?

— Ну как «в смысле», Вера? Разве ты не знала, тот кто скалит зубы, не способен к половой жизни? Я