Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

стены. Ворота, само собой, уже отсутствовали, расположенные внутри казармы тоже весело трещали, не выдерживая напора иномирового пламени… Да уж, попади этот удар по нам, могли бы и не пережить. Да что там — подыхающая сейчас тварь была более чем способна перевернуть ход уже выигранного сражения. К сожалению, продолжать драку с шаманами дух не стал — видимо, старший среди нанхасов сумел взять раненную падаль под контроль.

Двигался я не так, что бы на полной скорости. Битва, обернувшаяся бойней, уже подходила к своему логическому концу — все, кто имели такую возможность, уже уносили ноги, забыв о попытках давать отпор. Мои бойцы и маги железной поступью шли по остаткам разгромленного стойбища, добивая редких противников, что по каким-то причинам не успели удрать или не пожелали этого делать, предпочитая героически погибнуть в бессмысленных попытках сопротивления…

Как по мне — очень зря. Для рядовых нанхасов то, что я и мои люди сделали сегодня, это безусловное зло. И я прекрасно отдаю себе отчет, что теперь у меня сотни, а то и тысячи кровников… Вот только мне насрать. Вздумают пытаться мстить — вырежу до седьмого колена. Но вообще — умнее было бы сбежать сейчас, что бы иметь в будущем хоть какую-то возможность отомстить… Так бы поступил я. И так поступило большинство выживших — но не все.

На моих глазах израненная, окровавленная мара, уже не имеющая сил поддерживать боевую трансформацию, кинулась на шагающего прямо к ней пехотинца. Мой гвардеец проявил великодушие — вместо удара покрытого дымящейся кровью короткого клинка он лишь пнул девушку, опрокидывая её жидкую, алую грязь и зашагал мимо, к стоящей рядом уцелевшей юрте.

— Уймись, дура, — небрежно бросил он, не оглядываясь. В голосе бойца сквозила усталость. — Проваливай, пока я добрый.

Но женщина сдаваться не пожелала. С тихим рыком, хлебнув с земли крови, не обращая внимания на набившуюся в рот грязь, она всё же собрала крохи маны и преобразовала левую ладошу в острый костяной кинжал. Молча, стараясь не раскрыть себя не глядящему на неё воину, она прыгнула гвардейцу на спину…

Четыре с лишним месяца эта мара, по силе примерно равная Алтынай на момент нашего знакомства, играючи порвала бы этого неодарённого воина. Три месяца назад он бы уже сумел дать достойный отпор, но скорее всего проиграл бы.

Сегодня ветеран, прошедший мясорубку войны с нолдийцами, бившийся кость в кость со здоровяками сорсами, ходивший в атаки на рогачей и бивший их несмотря на поголовное наличие у последних магического дара, прошедший сотни суровых тренировок, десятки битв, боев, одиночных и групповых схваток как в строю, так в общей свалке беспорядочного боя при штурме или обороне позиций, был совершенно в иной лиге.

Несмотря на свою кажущуюся грузность и количество железа, коего не постеснялся бы и какой-нибудь небогатый европейский странствующий рыцарь, он ловким, текучем движением шёл с линии броска собравшейся с последними силами мары. Одновременно с этим здоровенный щит мелькнул, размазываясь от скорости, и одним ударом раскроил бедолаге череп.

Тело несчастной ещё дергалось, билось в конвульсиях — но то уже была предсмертная агония. Солдат глянул на дело рук своих и лишь досадливо сплюнул, после чего уже заметил и меня.

— Мой господин, она… — начал было боец но я махнул рукой.

— Всё правильно сделал, боец, — успокоил его я. — Иди, займись трофеями. Вы заслужили.

Наступала самая любимая часть любой схватки — сбор честно заслуженных трофеев. И препятствовать своим воинам в этом освященном традициями и заветами предков узаконенном мародерстве я не собирался. Грабьте, насилуйте и так далее — мир жесток. И горе побежденным… Хотя особо насильников среди моих и не водилось. Любители взять «трофеи», но без фанатизма…

О чем-то не том я думаю, — подумалось мне. — Пусть делают что хотят — заслужили. Мне пора свою работу завершить.

Агонизирующий дух оказался более живуч, нежели я полагал. А призвавший его шаман куда более беспринципен, чем можно было ожидать… Конечно, в такой мешанине энергий что-либо разобрать было сложно, но судя по тому, что тварь пыталась собраться в более-менее жизнесопобную форму и у неё это даже потихоньку получалось, мой враг прибег к жертвоприношениям. Причем непростым — экстренно реанимировать такую рану у существа подобного калибра могли лишь жертвы одаренных.

И я сомневаюсь, что у них там полные подвалы магов второго-третьего ранга, которых там держат на подобный случай. Скорее всего, в ход пошли ученики и младшие шаманы… Надо отдать врагам должное — ребятами они оказались довольно решительными и даже принципиальными. Молодцы, уважаю. Люблю таких врагов — их убивать совсем не жалко. Хотя, справедливости ради — за месяцы войны во мне проснулось и подняло голову многое от того, прежнего Пепла… Куда больше, чем за несколько лет, что я в спокойно обстановке восстанавливал свою прежнюю память и личность. К примеру нынешний я обязательно прикончил бы и Уварова, и Орлова в тех дуэлях, что у меня случились по приезду в Петроград.

Вокруг меня начинали плясать десятки разрядов молний различных цветов. Синий, фиолетовый и желтый занимали свои законные места… Огромные крылья из желтых разрядов магической энергии раскинулись на несколько метров в каждую сторону, синие молнии струились по телу — первое давало скорость, второе поднимало физическую силу. По Мечу Простолюдина текли непрерывным потоком фиолетовые разряды, укрывая его сплошным ковром — я собиралась использовать свой излюбленный прием, удар Грома и Молнии. Только на этот раз острием удара должны были послужить не синие, а фиолетовые разряды магического электричества — противник был из разряда нематериальных существ, и сподручнее было использовать именно эту формацию атаки.

Мана текла по телу легко и свободно, подпитывая мои молнии, в теле была приятная бодрость, разум чист и ясен… Но я всё же опрокинул в себя пару алхимических стимуляторов, так, чисто на всякий случай — битва дело такое, произойти может всякое, а потому лучше перебдеть.

Приходько с Хмельницким тоже отнеслись вполне серьёзно к моим приготовлениям. По бокам от меня сейчас вышагивало два Мастерских Доспеха Стихии — дерево и воздух Влада и огненный здоровяк второго моего подчиненного. Я же шел чуть впереди и меж ними…

Пламя, которое снесло и оплавило стену замка, и не думало утихать само по себе. Впрочем, эту проблему решил Хмельницкий даже без моей указки. Огненный здоровяк вскинул руку, с которой сорвался поток рыжего пламени, что смешался с преграждающей нам дорогу стихией. Несколько мгновений яростной борьбы двух сил — и дорога была свободна.

Во дворе, ворочаясь, с трудом принимал боевую форму раненный дух. Видимо, шаман