Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

— В смысле? — Ворон резко обернулся ко мне. — Но так же нельзя!

— Это кто сказал? — усмехнулся я. — Нам пропуск в володарскую крепость нужен. Точнее, подход к одному из её жителей.

— И ради этого ты готов убить ни в чём не повинного изменённого? — вскинул брови он.

— Слушай, ты реально такой моралист или прикидываешься? — поинтересовался я. — Вряд ли те, кто сейчас шкерится на отшибе, такие уж невинные.

— Это так не делается. Нужны доказательства. Лучше всего — поймать с поличным…

— Хорошо. — Я поморщился и попытался зайти с другой стороны: — Через сколько времени после питания наступает жажда?

— Примерно недели две, если не употреблять синьку.

— То есть преступник примерно месяц, а то и все два вполне способен изображать из себя добропорядочного гражданина. И ещё не факт, что нам удастся безотрывно следить за ним всё это время.

— Бывает и дольше, если нет неопровержимых доказательств, — подтвердил Ворон.

— Угу, — кивнул я. — Значит, заляжем в засаде на пару месяцев. Потом, если всё удачно сложится, ещё столько же будем наблюдать за выродками в Володарске. Да за это время ваша Габриела от старости умрёт. Или от скуки.

— Я понимаю, но нельзя резать изменённых, когда тебе вздумалось.

— На этот счёт есть два мнения. Одно моё, и другое — неправильное, — ледяным тоном парировал я. — И помнится мне, этот вопрос мы с тобой уже обсуждали. Если не готов идти до конца, вылезай и вали на все четыре стороны.

— Я просто хотел сделать всё правильно.

— Кажется, ты не до конца понимаешь нашу задачу. Нет больше никаких «правильно» или «неправильно». Есть цель и инструменты, с помощью которых мы можем её достигнуть. Моральным терзаниям здесь не место.

Полина молчала, изредка бросая на меня взгляд в салонное зеркало заднего вида. В отличие от Ворона, она прекрасно понимала, о чём я говорю. С ней и Стэпом мы прошли через такое дерьмо, что этому Ворону даже в самых страшных кошмарах не снилось.

— А если бы речь шла о людях? — решил изменить тему полемики Ворон и хитро на меня покосился.

— Я бы перешагнул через их трупы, не задумываясь, — честно ответил я.

Парень как-то сразу успокоился. Не в том смысле, что он полностью принял мою позицию, это я видел по его глазам. Скорее, он просто не нашёл других аргументов, чтобы меня переубедить.

Но и я внёс сомнения, в его нерушимый идеальный мир. Он отвернулся, но вся его поза говорила о напряжённой мысленной работе. Ворон переваривал мои слова, пытаясь выстроить логику, на которую опирался я.

Давящую тишину разрушил голос Полины.

— Куда в Гороховец? — спросила она.

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Просто покрутимся по городу. Может, вы кого-то почувствуете.

— Поняла, — кивнула она и сбавила скорость.

Я опустил окно и вставил в рот очередную самокрутку. Чиркнул бензиновой зажигалкой и прикурил, задумчиво всматриваясь в темноту.

Перед нами раскинулся призрак прошлого. Дома с тёмными провалами разбитых окон, толстый слой пыли, покрывающий остовы брошенных машин. Но самым удивительным было другое: природа, её непреодолимая тяга к жизни. Некогда монолитное дорожное полотно покрывали плотные островки зелени. Трава прорастала сквозь асфальт, а там, где образовались выбоины, колосились целые оазисы. На балконах пятиэтажек возвышались небольшие рощи молоденьких берёзок, а в некоторых местах они хвалились макушками из окон квартир.

Всё то, что с таким трудом веками отвоёвывал человек, природа возвращала себе с непринуждённой лёгкостью. А ведь прошло-то всего шесть лет с тех пор, как в одной из этих квартир мерцал экран телевизора, а на балконах сушилось выстиранное бельё. Во дворах больше не слышно детских криков, вместо детей там обосновались дикие звери. И их поголовье стремительно растёт.

Если в первые годы промысловики, уходя за добычей, пропадали на несколько суток, то сейчас порой возвращаются с отличным трофеем буквально через пару часов. Я сам лично наблюдал за стаей лосей в центре мёртвого города. Они даже не вздрогнули при моём появлении, настолько были уверены в собственной безопасности. И я слышал в кабаках сотни историй о целых кабаньих семьях, селящихся в опустевших квартирах. Мы неотвратимо и безвозвратно теряли свои территории.

— М-да, — протянула Полина, всматриваясь в призрачные очертания домов. — Пройдёт ещё десять лет, и мы даже не распознаем в этих руинах город.

— Чувствуешь что-нибудь? — проигнорировал замечание я.

— Пока нет, — покачала головой она. — Здесь вообще никаких следов жизни. Твою мать!

Девушка резко ударила по тормозам, и я едва не влетел в спинку её сиденья.

— Что там? — оживился я, а руки уже сжимали оружие.

— Заяц под колёса бросился, — с улыбкой ответила она. — Да какой шустрый!

— А говоришь — жизни нет, — усмехнулся я. — Давай по спальнику покатаемся, потом ближе к окраинам бери. Пернатый, подай карту.

Ворон молча передал мне атлас. Я щёлкнул клавишей фонаря и уткнулся носом в подробную схему города, прикидывая варианты.

— Вот здесь, к югу от магистрали, ещё какой-то район есть, — произнёс я. — Идеальное место: тихо, на отшибе и до самого города недалеко. Склады какие-то есть…

— Я бы ещё набережную осмотрела, — потянув носом, добавила Полина. — Воду чувствую, речку. Там наверняка какая-то индустрия есть.

— Точно! — Я хлопнул себя ладонью по лбу. — Сейчас посмотрим… Так… Ага… Вот, есть: гороховецкая мануфактура.

— И что там? — Ворон наморщил лоб.

— Фабрика, завод… не знаю. — Я пожал плечами. — Но сейчас, насколько мне известно, всякая автоматика и электроника в цене. Ваши там часто копаются. Станки разбирают, датчики скручивают. А за рабочий сервер сейчас можно до двадцати кило серебром поиметь.

— Серьёзно? — Полина аж обернулась.

— Более чем, — кивнул я.

— Ох не тем мы занимаемся, не тем, — пробормотала она. — Где там эта мануфактура?

Я протиснулся между сидений и протянул ей атлас, придерживая пальцем точку на карте.

— Вот она. А мы… Где-то здесь, скорее всего.

— Ага, примерно поняла, — кивнула она и свернула к югу.

Когда мы подъезжали к территории комбината, сразу стало ясно, что ловить здесь нечего. Фары высветили застарелые следы от тяжёлой