Тёмная суть - Анастасия Командор

В недавней резне в Фельде они никого не спасли, но потеряли почти всех людей. Теперь в войске не наберется и двух десятков, если не считать раненых, которых придется оставить здесь, обещая вернуться за ними, как только удастся добраться до столицы и позвать подмогу.

Если удастся.

Все понимали, что скоро их ждет смерть. И в лучшем случае это будет смерть в бою от холодной стали в сердце.

К этому невозможно подготовиться, с этим не выйдет смириться. Смерти можно только ждать в страхе, отрицая ее до последнего, стараясь не думать о ней.

Утром мрачные, усталые и разбитые воины в тягостном молчании продолжили путь. Многие из них хромали, потому идти пришлось гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Ближе к вечеру жалкий отряд, который неделю назад был армией, покинул густой темный бор и оказался на широкой вырубке. Далеко впереди за глухим частоколом развевались флаги королевства Хавенгур.

Крепости еще не было видно: та пряталась в глубине обширных земель за несколькими рядами заборов, каждый из которых ограждал участок поменьше. Когда-то Дертбург ненамного превосходил размерами любой другой город, но, когда появились твари, со всех окрестных селений к спасительным стенам начали стекаться выжившие. Город постепенно обрастал новыми крепостями и землями, необходимыми, чтобы обеспечить людей пропитанием.

Веллан вырос в столице и помнил ее замкнутые, обнесенные камнем и кирпичом районы, так же отличающиеся друг от друга, как и люди, живущие в них. Странная смесь чувств возникла в его душе. Когда он покидал Дертбург десять лет назад, то был уверен, что больше никогда сюда не вернется.

Жидкие возгласы радости застряли в глотках воинов, когда они подошли ближе и увидели, что ворота распахнуты настежь, а из окна башни свисает мешком мертвое тело дозорного. Отряд из восемнадцати человек, не считая двух кар и послушницы, замер в замешательстве посреди поля с остатками гнилых пней. Примятая трава хрустела под ногами, а ветер нес из города приглушенное гудение сигнальных рогов.

– Опоздали, – севшим голосом выдохнул Эммерих.

Его лошадь загрызли гайсты на площади Фельда, и теперь он шел пешком наравне со всеми. Его богатая шаубе приобрела плачевный вид, мех свалялся от грязи и крови, а кое-где виднелись прорехи, оставленные когтями или вражескими мечами. Сам кронпринц уже не так сильно выделялся среди прочих воинов: щеки его покрывала щетина, прежде аккуратные рыжие волосы были взъерошены и немыты, а покровительственная улыбка уступила место хмурым морщинам.

– Должно быть, Ингольв еще только готовится напасть, иначе сигналить было бы некому, – заметил Веллан.

– Что будем делать? – Кронпринц перевел неуверенный взгляд на Веллана, волей случая единственного оставшегося в живых командира. – Попробовать зайти в Дертбург с другой стороны? Может, фаррахайцы уже там. Начать переговоры? Пожалуй, сейчас это единственное, что мы можем.

– Если пойдем туда, нас, скорее всего, тут же убьют, – хмуро сказал Фалькор.

– А что остается? – вздохнул Эммерих, приняв наконец решение. – Подберемся поближе. Если не удастся договориться, то, может, представится шанс прикончить Ингольва. Вел, ты отдашь приказ каре, когда я скажу? И ты, Фалькор.

Оба кивнули. Веллан сомневался, что Ингольв пойдет на уступки и решит оставить столицу вражеского королевства в покое. Когда в руках сосредоточена сила, которой не обладал доселе ни один известный завоеватель, вряд ли захочется довольствоваться полумерами.

Эммерих оправил лохмотья, в которые превратились его дорогие одеяния, прочистил горло и обернулся к воинам. Те стояли перед ним безо всякого порядка, усталые и мрачные. Лица их покрывали свежие ссадины, из-под заляпанных грязью рваных гамбезонов торчали серые повязки.

– Слушайте! – провозгласил кронпринц, стараясь громкостью заменить недостающую уверенность. – Сегодня мы или спасем наше королевство, или потеряем его навсегда. Если переговоры зайдут в тупик, мы должны любой ценой убить Ингольва. Только так мы избавимся от Вельдемера, который управляет карами и гайстами. А не будет его – и мы справимся с любым войском. Я прошу, чтобы каждый из вас использовал любой шанс подобраться к королю Фаррахая. Может, мы сегодня погибнем, защищая наши семьи и наш народ, но мы будем знать, что сделали все возможное ради их спасения! Каждый из вас герой. Так докажем это!

Ответом ему стали негромкие хриплые выкрики смирившихся со скорой смертью людей.

Войско Фаррахая расположилось на расстоянии полета стрелы от стен Дертбурга. Рыцарей оказалось не так уж много – всего человек сорок. Позволить себе полный доспех и боевого коня могли лишь самые обеспеченные. Вместе с ними стояли несколько сотен латников и воины в кольчугах и простых гамбезонах. Начищенные доспехи сверкали в лучах тусклого солнца, над головами лесом вздымались пики. Отдельной группой замерли кары, издалека напоминающие оборванцев. Десятки гайстов бесцельно бродили вокруг крепости, точно стая крыс в подполе. Выглядело это внушительнее, чем ровные ряды воинов: такая свора, ворвись она в город, могла бы опустошить его за несколько часов.

Лучники натянули тетивы, мечники зашумели, потянувшись к оружию, а кары, наоборот, застыли, когда в поле зрения показался последний отряд кронпринца. Жатва и Сумрак остановились как по безмолвной команде.

– Нас заметили, хозяин. – Жатва пристально взглянула на Веллана. По ее лицу пронеслась тень едва сдерживаемого гнева. – Разреши применить силу, если представится шанс.

– Разрешаю.

Кронпринц жестом приказал своим людям остановиться. Когда пара рыцарей в сюрко в цветах Фаррахая отделилась от войска и приблизилась к ним, Эммерих вышел вперед:

– Я наследный принц Хавенгура. Желаю говорить с его величеством королем Ингольвом.

Один из рыцарей, не снимая шлема, насмешливо бросил:

– Сдается, недолго вам осталось называться принцем, ваше высочество.

– Сдается, это не твоего ума дело, – отрезал Эммерих.

– Скоро твоя голова будет красоваться на пике рядом с отцовской – прямо над этими самыми воротами.

– Но пока она при мне, позови своего господина. Мне есть что сказать ему.

Рыцари переглянулись. Их доспехи гремели и скрежетали при каждом движении.

– Ждите здесь, – бросил второй. – И ни шагу вперед.

Они развернули лошадей.

– Ублюдки, – тихо процедил Эммерих. Всего неделю назад никто не посмел бы с ним так разговаривать.

В ожидании Веллан рассматривал крепость. В Дертбурге непрерывно трубили тревогу, гудению рогов вторил перезвон колоколов. Внушительные стены казались неприступными. В проемах между мерлонами замерли лучники. Под крышей боевого хода мелькали силуэты: шла лихорадочная подготовка к обороне. Округлые башни скалились машикулями для камней и горячей смолы. Тяжелые ворота, обитые сталью, казалось, выдержат любой таран.

Но фаррахайскому войску не нужен бы ни таран, ни лестницы. Ингольв не собирался штурмовать город: он рассчитывал войти в распахнутые ворота, когда кары откроют их изнутри.

Прошло немало времени, прежде чем навстречу кронпринцу выдвинулась процессия. Десять латников синхронно вбивали сабатоны в грязь, оставляя глубокие темные вмятины. Во главе шел Ингольв. Его белая шаубе резко выделялась на фоне осенней серости. Рядом, во всем черном, шагал советник Вельдемер.

– Надо же, какая встреча! Ваше высочество, братец, – протянул Ингольв. – Смотрю, все никак не желаете подыхать. Но это к лучшему: вы пришли вовремя, чтобы увидеть крах своего королевства.

Эммерих проглотил обиду. Его лицо оставалось спокойным, а тон – вежливым.

– Ваше величество. Мы недооценили вас, и это