Путь Стража - Алвур

С высоты драконьего полёта можно было оценить обстановку в Ферелдене. И она была… Аховая. Оставим в стороне Моровую тучу. Проблема была в том, что большая часть селений, которые я видел, была сожжена. Некоторые и вовсе пылали прямо сейчас, но точных деталей я с такого расстояния не видел. Даже фигурки шныряющих порождений тьмы с высоты для меня были меньше, чем мелкие чёрные муравьи. Поля, недавно колосившиеся злаками, стали огромными чёрными пятнами, деревья в садах не зеленели листвой… И такая картина разрушений тянулась на многие километры. Везде, куда падала тень от тучи Мора, безраздельно властвовали порождения тьмы. Сколько их? Давно не сотни тысяч. Миллион? Два? Десять? Я не знаю. Туча загибалась краем, уходя куда-то к Морозным горам, охватывая половину Ферелдена. И да, она, казалось, словно подчиняясь чьей-то воле, отрезала жителей страны ото всех возможных путей, кроме пути в Денерим.

Меня высадили в одной из недавно ещё обжитых деревень, в нескольких часах пути от столицы Ферелдена. По дворам ещё бродили несколько оставленных или просто забытых в спешке кур и парочка гусей, но крупного рогатого скота, большей части пожитков и зерновых запасов уже не было. Скорее всего, жители ушли ещё затемно, собираясь в спешке, а за птицами вернутся позже фуражиры, отвечающие за снабжение войск: домашние птицы не выглядели голодными или недовольными жизнью. Побродив немного по селению, я наткнулся на лавку местного торговца всякой всячиной, в которой валялось несколько тюков с вещами. Качество было довольно посредственным, но я нашёл себе плащ с капюшоном и несколько отрезков ткани, которые как раз подходили для того, чтобы скрыть лицо. Немного поколебавшись, я так же натырил себе несколько рубах, штанов и нашёл более-менее приличные сапоги, забросив их в мешок. Моя броня слишком приметная, и плащ, пусть и скроет её, но вечной панацеей не станет. И так придётся входить в город уже в сумерках, а то и не через ворота, чтобы скрыть её от стражи. Эамон наверняка уже в городе, с ним Элисса, Алистер, Винн, Огрен и Шейла. Я мог бы заползти в его резиденцию и там отлеживаться, но… Всегда есть это самое но. Мой внешний вид не станет ни для кого секретом, а скоро Собрание Земель, там будут не только банны, эрлы и тэйрны, но и Владычица Церкви Ферелдена. И, когда она меня увидит, может попытаться обвинить меня в приверженности магии Крови. Да, Серые Стражи, номинально, стоят над Церковью, королями и людскими предрассудками, но у местных лордов есть одна махонькая проблема: закостенелость мышления. Церковь всегда была сильна в Ферелдене, хоть и несколько обособлена: Андрасте родилась на землях будущего Ферелдена, так что не удивительно, что её заветы в стране почитают. Да, ферелденцы не боятся магов, не особо их притесняют, воспринимая как должное… Ну, в большинстве своём, всё же даже храмовники тут бывают разными, есть и те, кто ведут себя как откровенные мразоты. Однако, основываясь на том, что я слышал, в том же Орлее всё куда как хуже. А в Киркволле скоро станет в разы веселее, чем в Орлее…

Но ферелденцы и удивительно, при этом, дотошны в вопросах веры: если Владычица сказала «ересь», значит ересь, сжечь! Опять же, в народе Ферелдена удивительно смешались понятие «веры в Создателя» и «верность королю» — за Мэриком шли несмотря на позицию Церкви, которая официально не поддерживала бывшего мятежника, но Церковь вроде бы и не отрицала официально его притязания на трон Ферелдена… Чем-то они мне напоминают басни о моей родине из предыдущей жизни и присказку: за Бога, Царя и Отечество. Удивительно точно описывает менталитет ферелденцев. Интересно, это общая отличительная черта народов, живущих в условиях сурового холодного климата? В общем, в вопросах веры лучше лишний раз не дёргать за разные места знать Ферелдена, проверяя их на прочность. А потому, до тех пор, пока я хотя бы условно не приведу в порядок тело, я для всех без вести пропавший. При этом в центре событий я всё ещё нахожусь, так что, в крайнем случае, вмешаюсь…

* * *

Ага, вмешался. Вмешивальщик хренов. Я приземлился на крышу припортового дома, и осмотрелся. Да, эльфинаж в Денериме был, по сути, припортовым районом — эльфов нанимали в качестве грузчиков, носильщиков, уборщиков и прочих чернорабочих, так что в столице Ферелдена эльфы были даже, условно, оплачиваемыми работниками не самых плохих профессий. На сколько помню, в том же Орлее эльфам даже платили не всегда. А в Антиве весь эльфинаж был, по сути, синонимом борделя. Расположение эльфинажа в Денериме же помогло Логэйну по-тихому провернуть план с продажей эльфов тевинтерцам. Я краем уха наблюдал за происходящим, но, пока корабли не покидали порт, не вмешивался. Я и так намеревался наведаться в порт сегодня, узнав, что Элисса и Алистер не придают значения происходящем событиям в эльфинаже. Была надежда, что Каллиан разрулит ситуацию, но мои «глаза» в городе не придали значения пропаже эльфийки…

* * *

Через ворота я прошёл с заминкой: всё же фигура в плаще, со свёртком за спиной, в котором угадывался меч, загадочно сверкающая глазами из-под капюшона, вызывает подозрения. Ещё и лицо закрыто тряпками. Однако, когда я, немного покопавшись в памяти, вспомнил словосочетание «Блэкстоунские волонтёры», меня всё же пропустили, поверив, что я их наёмник. Или лишний золотой, сверкнувший в руке стражника, так повлиял? Кто знает… Перебирая свою сумку на одном из привалов, ещё будучи окружённый солдатами сэра Перта, я с удивлением обнаружил там туго набитый кошель. Нет, какие-то запасы денег у меня всегда были, но они не превышали и десятка золотых монет — не оттягивают пояс, не звенят лишний раз, да и мне как-то не требовалось что-то покупать, за покупками всегда отправлялась Лелиана или Каллиан в сопровождении Алистера. Как только эти женщины вызвались ходить закупаться, я тут же брал самоотвод. Алистер, первый раз вернувшийся с похода на рынок, тоже пытался все последующие разы отмазаться от этого благого дела, но каждый раз его утаскивали с собой в качестве носильщика. Так что этот кошель явно не был моим. Перебрав кошель и пересчитав наличность, я оказался счастливым обладателем шестидесяти золотых, из которых только десять были мои, почти сотни монет серебром и столько же медью. На кой мне такое богатство — я тогда не понял, и хотел было разделить между солдатами Эамона, но, подумав, решил оставить у себя. Никогда ведь не знаешь, где могут деньги понадобиться. А раздать всегда успею. Вот,