Обратный отсчет - Токацин

— Чужаки в Урдзутту?

— Давно ли мы тут чужаки? — немедленно отозвался Акхайен. Он высунулся из «люка» по пояс, старательно показывая Джагулам пустые ладони. Кочевники с ответными жестами не спешили. «Не очень-то ему тут рады,» — Гедимин шевельнул лопаткой, спуская приклад сфалта ближе к руке. «Не пришлось бы лететь обратно!»

— Кьюссы вернулись, — Джагул недобро ухмыльнулся. — Не сидится за стенами Джеры?

— Джера только и думает о вашей беде, — Кьюсс оскалился в ответ. — И помогает, чем может. Я привёл двоих из народа Пламени. Знаешь ли, чего это стоило?

Гедимин и Вепуат переглянулись. Обоим было не по себе.

— Тебе, Кьюсс? Короткого времени болтовни, — отозвался другой кочевник. — Арр-ау! Слова Кьюссов — пыль на ветру. Знаешь об этом, одетый в перья?

Перья Вепуата уже стояли дыбом. Он криво ухмыльнулся.

— Кьюсс говорит, у вас тут ходит зараза. Врёт?

Джагулы быстро переглянулись. Один из них шумно сглотнул. Гедимин увидел тёмные потёки на его нижней челюсти. Он и стоял как-то неуверенно — широко расставив локти и наклонив голову…

— Я уговорил народ Пламени помочь вам, — снова вклинился Акхайен. — Принять ваши дары, прилететь сюда. Кто ещё так старался для жёлтых и чёрных племён⁈

Джагул, не обращая на него внимания, пристально смотрел на сарматов.

— Вы пришли изгнать болезнь?

— Постараемся, — буркнул Вепуат. — Её бы для начала изучить. Не за так, ясное дело. Цена будет немалая.

Джагул оскалился в широкой ухмылке.

— Твои слова — не пыль. Назови цену.

Вепуат выпрямился во весь рост, и Гедимин поднялся вслед за ним, держа наготове «арктус».

— Мы — я, Урху, и Геджер — пока не знаем, что это за болезнь. Надо искать причину, а потом — лечение. За поиск будет одна цена, за лечение — другая.

Он ненадолго замолчал. Из толпы донеслось сдавленное рычание.

— Платить за слова? Лучше вам двоим, чем Кьюссам, — отозвался вожак. — Говори, Урху, племена тебя слышат.

Кьюсс отчётливо скрипнул зубами.

— Вот и хорошо, — сказал Вепуат. — Надо, чтоб слышали все. Мне нужна клятва каждого племени. Дайте слово не нападать, не вредить, не подговаривать других на вред — ни мне, ни Геджеру, никому из сарматов и всему городу Пламени!

Он вскинул перед грудью сжатый кулак.

— Мы с Геджером видели все племена, пришедшие в Урдзутту. Пусть вождь каждого из них принесёт клятву! Или же никакого добра не будет.

Повисла тишина — только слышно было, как бурлят горячие озёра, и под дальним навесом кто-то стонет и хрипло кашляет.

— Подговаривать других… — медленно проговорил чёрный Джагул, глядя на ближайшего жёлтого. Тот вздыбил гриву, и оба перевели взгляд на Кьюсса. Он оскалился и пригнул голову.

— Ты много знаешь о Кьюссах, — Джагул невесело ухмыльнулся. — А о горькой воде? Знаешь, где искать лечение?

Вепуат качнул головой.

— Пока нет. Но буду искать, — твёрдо пообещал он. — И мы обещаем — первыми на вас мы не нападём.

Ещё секунду Джагулы молча переглядывались.

— Да будет так, — чёрный вожак сцепил когтистые пальцы и обхватил себя за шею. — Ур-Зиджалор не тронут народ Пламени и его город.

Едва он опустил руки, другой Джагул-вожак повторил его жест.

— Ур-Дзуул не тронут народ Пламени…

Гедимин начал считать про себя, но сбился. Он не запомнил, сколько сааг-туулов видел с высоты, и тем более не разобрался в знаках племён. «Согган?» — знакомое слово на секунду привлекло его внимание. «Это бывшие Ур-Согганы или родственное племя?»

— Все сказали, — вожак — кажется, из племени Ур-Зиджалор — угрюмо ощерился. — Спускайся. Пей воду. Бей дичь. Ищи лечение. Что тебе нужно? Шатёр, одеяла, кувшины?

— Пища для моего зверя, — ответил Вепуат. — Ну, и шатёр не помешает. И широкий плоский камень. Скажи ещё больным — я приду на них смотреть.

— Камень?.. — Джагулы переглянулись. — Ур-Зиджалор дадут шатёр. Вот место с камнями. Встанешь тут?

Не успел Вепуат посмотреть на «место с камнями», как Кьюсс привстал над «люком», недовольно скалясь.

— Вы ни о чём не забыли, о вожди? Я привёл сюда Урху и Геджера. Где ваша благодарность?

— Спустись к нам, Кьюсс из Джеры, — отозвался кочевник, и остальные недобро ухмыльнулись. — И получишь своё сполна.

«Люк» тут же захлопнулся. Под щелчки и бульканье эскадрилья из трёх «трилобитов» поднялась на десяток метров и потянулась к дальнему холму. Джагул коротко рявкнул.

— Не был у ворот Джеры?

— Сейчас не до Джеры, — Вепуат спрыгнул на траву и нетерпеливо махнул Гедимину — «слезай!». — Мы привяжем зверя и пойдём с вами. Кто может хорошо рассказать, что с вами было? С последнего дня Пустоты и до нашего прилёта.

…Джагул, увешанный костяными бусами, медленно подходил к платформе. Его лицо закрывала маска из черепа со странным количеством и расположением глазниц. Выбеленная нижняя челюсть с каменными чёрными зубами свешивалась на грудь. Он опустил в углубление на нижней ступени тяжёлый сосуд с двумя ручками, снял крышку и протяжно завыл, прижимая ладони к черепу. Гедимину снова надавило на висок. Над открытым сосудом мелькнул первый летучий падальщик, ещё секунда — и над платформой начала выстраиваться пищевая воронка. Джагул приподнял маску-череп, глянул на сарматов исподлобья. На его губах темнела кровь.

— Зелёная вода, — прохрипел он и судорожно сглотнул. — Очень холодная.

Вожак Ур-Зиджалоров проводил его мрачным взглядом. В его груди что-то рокотало.

— Видишь? Боги не принимают жертв, — он махнул когтистой рукой в сторону кружащих падальщиков. В воронке уже мелькали крупные особи, но ни один охотник на неё даже не смотрел. Никого из Джагулов вокруг не было.

— Значит, ничего подобного раньше не случалось? — кажется, уже в третий раз спросил Вепуат. — Ни в одном из племён? И до… до того урагана — не было тоже?

— Я сказал, — вожак недовольно оскалился. — Я не Кьюсс и в словах не путаюсь. Новый ветер сделал воду горькой. А в день Лучей первые начали плеваться кровью. Сначала — восемь. Все — сильные воины. Какая болезнь убивает воинов и не трогает детей и стариков⁈ Мы говорили с богами. Видишь? Они отвернулись. Открывающий ворота разгневан. Чем? Ты скажешь?

Он развернулся к Гедимину.