Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

порядке поставлен просоветски настроенный консерватор Ференц Хаваши. Первым делом он выступил по телевизору с обращением к нации, в котором честно объяснил, что так, как жили раньше, венгры жить больше не смогут, потому что денег больше нет и нужно затягивать пояса. Дальше в течение короткого времени были ограничены — а фактически сведены к нулю — закупки любых ТНП на Западе, закрыта возможность туристических поездок в капстраны, усилена роль местного госплана. Прошла кампания по усилению финансовой дисциплины госпредприятий, сделана ставка на расширение кооперации внутри СЭВ, перенят у СССР лозунг о необходимости компьютеризации и цифровизации всех отраслей народного хозяйства.

(Ференц Хаваши)

Резкое снижение уровня жизни, конечно же, венграм не понравилось. Начались протесты, забастовки, в самой Венгерской социалистической рабочей партии пошли подозрительные движения. И тут можно сказать, что война в соседней Югославии для нынешнего правительства в Будапеште стала настоящим подарком с небес. Отличный повод вполне легально подзакрутить гайки, показывая на соседей в стиле: «Ну, вы же не хотите, чтобы было как у словенцев».

— Какого черта вообще макаронники полезли в эту авантюру⁈ — подал голос Живков. Тоже еще проблема — Теодору было семьдесят семь, нужно уже начинать искать замену, я только вздохнул, а Ярузельский ответил на вопрос.

(Теодор Живков)

— Риму нужна маленькая победоносная война, чтобы сбить внутренний скандал, это понятно. Там уже социалистическая партия фактически развалилась, скоро за ними христианские демократы последуют. Вопрос в том, с чего это макаронники решили, что вторжение в Югославию станет легкой прогулкой.

Странный вопрос от генерала. Армия Милошевича очевидно показывала себя далеко не с лучшей стороны. Да и как сказать, армия? Сербская ее часть. Хорваты и македонцы где тихо, а где и открыто саботировали приказы, части, состоящие из представителей этих народов, Белград фактически не мог использовать.

— Это будет во многом зависеть от позиции ОВД, — я повернулся и обвел взглядом собравшихся.

— Югославия не входит в ОВД, — вновь взял слово поляк. — Мы не обязаны защищать Милошевича от результатов его собственных ошибок.

— Мы не можем позволить капиталистам силой свергнуть социалистическое правительство в Европе! Это невозможно! Как после этого мы будем смотреть в глаза собственным гражданам? — А это уже болгарин влез. Понятное дело, Живкову приближение НАТО еще и с запада ну вот совершенно не нужно. Упади Югославия, и Болгария окажется фактически в полуокружении.

— Вы предлагаете ввести войска на север Югославии? Без запроса Белграда? Объявить войну Италии? — Хонеккер, чья страна и так всегда находилась на переднем рубеже ОВД, так же явно не горел желанием обострять конфликт.

— Товарищи, я лично считаю, что Югославию бросать нельзя — но и выполнять за неё всю работу тоже нельзя.

Предлагаю компромисс: дипломатическая поддержка, частичная помощь разведданными и ПВО, но никаких наземных операций без крайней необходимости.

В общем, очень быстро стало понятно, что собственные войска на помощь Милошевичу никто — хотя вариант, в котором на территорию СФРЮ вошли бы венгерские и румынские части был бы наверное для нас идеальным — двигать не собирается. Ну и, в принципе, тут я был с товарищами даже где-то солидарен: воевать за чужие — причем достаточно узко-местечковые — интересы очень не хотелось. Вот только и допустить развала СФРЮ я тоже никак не мог, такая вот дилемма.

— Не буду говорить, что я тебя предупреждал, — 19 ноября состоялся наш первый с главой Югославии телефонный разговор. Поводом для него стало объявление странами НАТО над Словенией бесполетной зоны. Это уже было серьезно, Вашингтон фактически в открытую бросал нам вызов, и не реагировать на него я просто не мог. Пока итальянские и американские самолеты не залетали восточнее линии Триест-Крань, удерживая так называемое «гуманитарное пространство», но кто сказал, что дальше не последуют более активные действия?

Здесь стоит еще дать пояснение, почему период с ноября по январь виделся такой себе зоной повышенного риска. Все дело, как водится, в политической системе США. Как все и предсказывали, Буш на прошедших в начале ноября выборах переизбраться не смог, а новый президент Дукакис должен был вступить в должность только к середине января. Это создавало окно в 2 месяца, когда ставший «хромой уткой», но формально сохраняющий все свои полномочия американский президент мог принимать, скажем так, весьма спорные решения. Он банально уже ни за что не отвечал, никакой дальнейшей политической карьеры у Буша не предполагалось, а громко хлопнуть дверью, нагадив ко всему прочему демократу Дукакису, шедшему на выборы в том числе и под лозунгом нормализации отношений с СССР, — хотелось.

— Все нормально. — В голосе серба слышалось напряжение, но не отчаяние. Видимо, с точки зрения властей СФРЮ, ничего непоправимого еще не произошло. — Еще пара недель без электричества и газа, и они сломаются.

Я бы на его месте совсем не был столь уж уверен, тем более что, глядя на словенцев, какие-то подозрительные брожения пошли в Хорватии и Боснии. Совершенно точно, затягивание конфликта не шло на пользу стабильности Югославии.

— А про формирующиеся на границе с Италией колонны ты знаешь?

— Какие колонны?

— По нашим данным, итальянцы готовят две альпийские бригады для полноценного вторжения. Плюс идет активная переброска американских сил и частей британской САС. Ты понимаешь, чем это пахнет? — Пахло порохом. Причем радиоактивным.

— Мы будем защищать свой дом, кто бы ни пытался его поджечь! — А вот и эмоции у Милошевича прорезались.

— Твой дом находится в нашем общем подъезде, и я не позволю гасить пожар объемными взрывами, — немного повысил голос я. — То, что вы творите в Словении, влияет и на соседние страны!

— Я понимаю, но из Словении не уйду. Если будет нужно, я сам возьму в руки автомат…

— Мне нужна официальная просьба от вашего парламента на оказание военной помощи. — Понимал ли я, что делаю еще один шаг вверх по лестнице эскалации? Понимал. Но понимал я и другое: нельзя позволить Западу безнаказанно уничтожать социалистическое государство, это будет воспринято всеми как признак слабости, а слабых, как известно, жрут.

Естественно, далеко не все и внутри СССР хотели втягиваться в данный конфликт, но по итогам нескольких заседаний Совбеза и Политбюро все же было определено, что и остаться в стороне мы не можем. Как минимум, помочь авиацией, возможно, ракетными ударами…