Тернии Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

уже через несколько секунд остервенелого боя напрочь затупился. Сплошь покрывшись зазубринами, он теперь больше напоминал пилу. И в редкие моменты, когда Артему удавалось зацепить и чиркнуть таким лезвием подставившегося под удар противника, штык уже, толком не прорубая кожу, оставлял на телах тварей лишь ссадины и царапины. Деревянный же черенок лопаты, особенно его тупой конец, к помощи которого Артему тоже периодически приходилось прибегать (перехватывая лопату за центр, как шест, для сдоенного удара) от контактов с острейшими когтями и зубами горбатых чудовищ, на глазах мочалился в щепу и осыпался.

По мере уменьшения длины черенка лопаты, горбуньи подступали все ближе к отчаянно отбивающейся жертве. И как не был хорош Артем, в итоге его подвело отвратительное качество оружия.

В какой-то роковой миг затянувшегося уже на несколько минут боя черенок сделался фатально коротким, а управляющая им тень, в пылу сражения, упустила этот момент из виду. И посланный в очередном замысловатом па назад, короткий деревянный конец попросту не дотянулся отбить нацеленную в спину когтистую пятерню. Не отбитая лапа горбуньи достигла цели и полоснула-таки по левому боку Артема, не достаточно проворно попытавшемуся в последний момент увернуться. Даже на излете сила зацепившей его лапы чудовища оказалась столь велика, что сбила человека с ног.

В неуклюжем падении раненый боец, как на зло, еще и выронил лопату.

Разодранный когтями бок скрутило адской болью, от жесткого удара головой о могильную плиту перед глазами замелькали черные круги. Артем тут же почувствовал, как майка возле раны мгновенно насквозь промокла от хлынувшей крови, — и это было очень плохо, серьезная кровопотеря быстро его ослабит, и сведет на нет все работающие пока умения тени. Из ссадины на лбу, заливая глаза, на лицо тоже потекла кровь.

Мозг прострелила паническая мысль: «Все кончено! Теперь меня запросто порвут! Я ранен и для шустрых тварей превратился в легкую добычу!»

Но неистребимый дух тени не дал отчаявшемуся человеку обреченно опустить руки и куском дерьма уйти в слив по течению.

Уже через секунду после жесточайшего падения Артем смахнул руками кровь с глаз, и бесстрашно глянул в пустые бельма и оскаленные пасти надвигающихся с трех сторон горбуний. Усилием воли он подавил адскую боль в разодранном боку и, удержав концентрацию, не выскочил из боевого ускорения режима тени. Это помогла разглядеть начало очередной дружной атаки тварей.

Оттолкнувшись ногами от земли, Артем из лежачего положения задним кувырком ушел от тройного удара нацеленных в грудь и живот когтистых лап. Дальше попытался вскочить на ноги, но был отброшен обратно на землю внезапно налетевшим сбоку серым вихрем.

Интерлюдия 9

Интерлюдия 9

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Предыдущей ночью, проведенной, вопреки его желанию, не с обожаемой повелительницей в ее уютной трехкомнатной квартирке, а с коварным провокатором гномом в стандартном двухместном гостиничном номере, Степану открылась бездна любопытнейшей информации о себе.

Стумли оказался не плохим парнем, под дорогой французский коньячок и бутерброды с красной и черной икоркой, он поведал лениному хранителю: в какого ужасного монстра по прихоти судьбы-злодейки его угораздила нелегкая превратиться. От гнома он так же узнал и какими неприятными сюрпризами чревато конкретно для него и вообще для окружающих это его нынешнее весьма редкое для живого, теплокровного существа состояние перворожденного вампира — чудовища, застывшего на грани перехода от живого человека к умертвию-вампиру. И, что гораздо более важно, как теперь ему, обычному городскому парню, с этим жить и этим грамотно управлять.

Огорошив Степана случившимся превращением, гном тут же взялся обстоятельно перечислять все плюсы-минусы его текущего пограничного пребывания в двух, на первый взгляд, совершенно не совместимых ипостасях. Плюсов, со слов Стумли, определенно выходило в разы больше, чем минусов, и под занавес многочасовой беседы Степан проникся и осознал, что ему просто пипец как повезло: за просто так урвать у судьбы-злодейки настоящий джекпот. И нынешние сила и ярость хранителя — это как раз те качества, о которых в глубине души он мечтал с момента рождения.

Следующим утром, как и было оговорено накануне, они разделились. Стумли с Леной (которой затейник гном для конспирации придумал второе имя — Ольга) отправились сперва на похороны, а потом намеревались переправиться в какой-то невероятный, волшебный город, родину Стумли. Степан же на весь день оставался здесь, в гостиничном номере, оплаченном гномом на добрую неделю вперед. Ночью Степе предстояло совершить ритуал, тщательно, до мелочей, расписанный ему гномом предыдущей ночью, и если он все сделает правильно, Стумли обещал… Но, опасаясь сглазить, до срока Степа запрещал себе даже думать о предстоящей ночной работе и ее возможных последствиях.

В ожидании вечера, Степа весь день провалялся в номере на своей кровати, бездумно пялясь в раздолбанный телевизор, с искаженной рябью картинкой и отвратительной цветовой гаммой изображения. Он смотрел все подряд, мгновенно перескакивая с канала на канал при появлении ненавистной рекламы, благо пульт всегда был под рукой, в результате получался непонятный винегрет, в котором выпуски новостей и серьезные передачи, посвященные важным злободневным проблемам, чередовались с феерическими викторинами, сменяющиеся в свою очередь разномастными фильмами и сериалами, разбавленными клипами с музыкальных каналов и бесконечным футболом — со спортивных. От опостылевшего телеэкрана он не отрывался даже, когда вставал, чтобы чего-нибудь пожевать, потому как вся еда лежала в холодильнике, забитом заботливым гном под завязку, а сам холодильный шкаф в стесненных условиях дешевого номера стоял всего-то в метре от телевизора.

За просмотром телека он и пролежал на кровати целый день. И лишь когда на улице начало смеркаться, и на затянутом низкими облаками городском небе появилась расплывчатая луна, со смутными силуэтами пара-тройка самых ярких звезд, Степан поднялся с кровати, выключил телевизор, и, добыв из древнего, как сам номер, скрипучего шкафа джинсы с пальто, стал неспешно одеваться.

Выйдя из номера, он запер его на все обороты до упора, спустился, сдал ключ дежурному администратору и, предупредив, что вероятно вернется очень поздно, покинул гостиницу.

По тротуару он дошагал до ближайшей остановки, возле которой очень удачно «скучала» в ожидании клиента серая «приора» с характерными шашечками на борту.

Степан распахнул переднюю дверь и, плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, по-хозяйски распорядился:

— Поехали.

— Мужик, ты че офигел⁈ — возмутился водитель (парень лет двадцати в джинсовом костюме). — Мы ж даже о цене не договорились! И потом, может я тут не просто так стою, а человека жду?

— Вот меня отвезешь, вернешься и жди потом сколько хочешь, — пожал плечами