Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл

– Кхм.

Полка находилась очень высоко – под самым потолком.

– Прочитайте это. – Она вытянула из ряда одну книгу, открыла ее когтями на определенной странице и швырнула вниз.

Аня едва успела отскочить.

Это оказалась энциклопедия с картинками о морских созданиях. Гарпия раскрыла ее на странице с изображением существ, чье название начиналось на букву «У», – устриц. На картинке красовалась большая круглая жемчужина.

– Устрицы у нас водятся в заливе сразу за садом-огородом, – сообщила Рэтвин. – Но там же обитают и другие существа, которые схрупают и схряпают каждого, кто туда сунется. Поэтому будьте очень осторожны.

– Кристофер, – сказала Аня, – начинай готовить противоядие. Я пошла ловить устриц.

Открытие века: устрицы на вкус и на вид напоминают сопли

Пробежав через розовый сад, где единорог ощипывал лепестки с роз, Аня спустилась к воде, подступающей прямо к зеленой траве. Галлия и Ку летели у нее над головой.

– Должно получиться! – сказала принцесса старшей гагане. – Я чувствую!

Аня скинула платье и ботинки, осторожно зашла в воду, огибая камни, и нырнула. Вода была голубой и прозрачной; мимо проплыла стайка рыб.

И в тот же миг Аня испуганно вскрикнула и, задыхаясь и отплевываясь, пулей вынырнула на поверхность. А все потому, что перед ней словно из ниоткуда возникла высокая – выше девочки, крепкая, мускулистая фигура. Существо рассмеялось, и в его смехе звучал плеск реки.

Аня, конечно, догадалась, кто перед ней, – она видела это существо на картинках. Наяда – дух пресных водоемов. У нее была серебристо-голубая кожа, а одежду заменяли гирлянды из ракушек, насаженных на стебли водорослей. Она казалась совершенно дикой и не похожей ни на кого из знакомых Ане людей.

К этой наяде присоединились другие – шесть или семь; они приплыли по реке, впадающей в залив, чтобы посмотреть на Аню.

Наяды окружили девочку. Самая маленькая булькала и пищала от восторга, как львенок, но духи примерно Аниного возраста и постарше молчали, распространяя необыкновенное сияние.

– Я ищу жемчужины, – сообщила им девочка, – чтобы разбудить локвиллан. Можете мне помочь?

Наяды не ответили, хотя явно все поняли. Они повернулись и нырнули в глубину. Аня сомневалась лишь мгновение, потом посмотрела на Галлию, и та лишь дернула головой вверх: да.

Аня нырнула следом, в глубокую синеву. Но наяды плыли, изгибаясь и кувыркаясь от удовольствия, уже далеко, и догнать их было невозможно.

Через некоторое время духи снова поднялись на поверхность. Они вывалили на берег целую охапку ракушек и уставились на Аню, выжидательно склонив головы набок.

– Спасибо! Что я могу дать вам взамен?

– Ничего, – ответила старшая. – Воду. Землю. Небо. Звезду. Мы верим лишь в то, чем нельзя обладать.

Девочке не хотелось возражать, но все же…

– Иногда людям принадлежит земля.

– Нет. Это им только так кажется.

Тут Аня подумала, что когда-нибудь станет королевой и тогда ей будет принадлежать целый остров. Она не сказала об этом вслух, но, видимо, наяды по ее лицу догадались, о чем она думает.

– Как ты можешь обладать землей? – спросила одна наяда. – Почвой, травой и камушками?

И духи повернулись и умчались так же внезапно, как появились, обнаженные и свободные. Аня посмотрела им вслед, потом натянула платье прямо на мокрое тело и принялась рассматривать устриц.

Галлия зажала ракушку в серебряных когтях и аккуратно вскрыла ее острым клювом. Девочка положила ее на ладонь. Внутри лежал мягкий моллюск, но жемчужины не было.

– Ешь, – сказала Галлия. – В океане нет ничего вкуснее.

Аня осторожно вынула моллюска пальцами:

– Он похож на сопли.

– Ешь.

Аня съела и скривилась.

– Мое! – пискнул Ку.

– Да на здоровье, – ответила Аня. – Он и правда похож на сопли.

Она открыла вторую устрицу, и Ку ее с удовольствием съел, потом третью, и там, сияя белизной, лежала маленькая жемчужинка. Аня схватила ее с радостным возгласом, промыла и положила сушиться на большой лист.

Затем они с Галлией быстренько вскрыли остальных устриц; примерно в половине из них оказались жемчужины – белые, розовые или черные. Аня выбрала двенадцать самых красивых. Судя по локвиллану, он должен был ценить красоту.

Девочка сняла подвеску с шеи, положила на землю и одну за другой разместила жемчужины на ее серебристой поверхности. У нее отчаянно колотилось сердце.

Все так же светило солнце, волны плескались о камни, но ничего не происходило.

Аня потерла жемчужины о подвеску – ничего.

– Может быть, их нужно растолочь в порошок? – сказала она Галлии. – А потом втереть в поверхность? – Она огляделась и нашла большой камень. – Втереть, как чистящую пасту.

Жемчужины не поддавались. Вместо них Аня чуть не разбила камнем свой большой палец.

Шурша травой, подошел Найтхэнд.

– Дитя, – сказал он, – я пришел убедиться, что ты не утонула.

При виде Ани, окруженной кучками сияющих жемчужин, его лицо просветлело.

Девочка объяснила ему, что происходит.

– Я помогу растолочь.

Найтхэнд попытался разгрызть жемчужину зубами. Раздался страшный скрежет, и жемчужина, целая и невредимая, скользнула берсерку в горло. – Неприятно будет, когда она станет выходить, – кашлянул он.

Аня рассмеялась.

– Тут нужен кремень, – решил Найтхэнд.

Он ловко выкопал подходящий камень из-под древесных корней и легко, как кукурузные зерна, растер жемчужины в прекрасный, переливающийся разными цветами порошок.

– Спасибо!

Аня старательно насыпала жемчужную пыль на серебристый кружок. Ничего не произошло. Галлия и Найтхэнд молча переглянулись.

– Наверное, ее надо намочить, – сказала Аня.

Она плюнула в разноцветный порошок и принялась размазывать его по подвеске все быстрее и быстрее, с такой силой, что скоро стерла кожу на пальце. Втирая жемчужную пыль в локвиллан, принцесса мысленно повторяла свою просьбу – так четко и настойчиво, как только могла, вкладывая всю душу: «Покажи мне, как спасти моего папу. Покажи, как отомстить».

Ничего не произошло.

– Не выходит! – Аня вскинула голову и с надеждой уставилась на Найтхэнда. Этот человек путешествовал по всему Архипелагу. – Ты когда-нибудь пользовался локвилланом? Или, может быть, продавал его?

– Да я больше по части виски и золота. Но мне известно, что это странные штуки. Лично я ни за что не стал бы пользоваться локвилланом. Не очень мудро заглядывать в будущее. Говорю это как человек, который однажды врезался с размаху головой в огромный камень и с тех пор хорошо разбирается в не самых мудрых поступках.

– Нет! Это для меня единственная возможность!

Что ей делать без подсказки локвиллана?

– Помнится, мне было двенадцать, когда я впервые понял, что зло действительно существует, – задумчиво произнес Найтхэнд. – Я был до такой степени возмущен этим открытием, что