Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл

– А что же мне делать, пока она умирает, эта любовь?

– Хватит ли тебе смелости?

– Зачем мне смелость? Я сам – смелость.

Найтхэнд сказал Рэтвин, что не понимает, как быть с болью, сомнениями и тоской; с желанием находиться возле этой женщины с длинными ногами, густыми темными волосами и живым умом; с ее спокойствием и здравым смыслом, перед которым любая катастрофа превращалась в обычные ежедневные заботы.

– А вдруг я от этого умру? – сказал Найтхэнд.

– Только не драматизируй. Мужчины умирают, конечно, но смерть происходит не от любви.

– Можно я расскажу тебе о ней кое-что? Об Ириан. Она не любит толпу. Толпы ее пугают. Но она все равно ходит в толпе.

– Знаю.

– А ее работа… Она занимается существами и наукой, изучает мир живых созданий до глубокой ночи, до полного изнеможения. Она не дает своему разуму отдыхать, а чтобы не заснуть, сыплет себе на язык и в нос перец. Это тоже смелость, но мне она непонятна.

Найтхэнд и Рэтвин приблизились к сундуку, и потрясенная Аня распласталась по полу. Она все представляла, как Ириан смотрела на берсерка и как берсерк смотрел на Ириан.

– Признайся ей, – посоветовала Рэтвин. (Они стояли так близко, что Аня могла бы их коснуться.) – Пусть любовь встретится с любовью, ведь для этого и создан наш огромный мир.

– Не могу, – ответил Найтхэнд. – Берсерки не умеют любить. Любовь связана со страхом, а я не могу позволить себе страх.

* * *

Возвращаясь на цыпочках к себе, Аня никак не могла выбросить из головы слова Найтхэнда. А ведь он был прав. Любовь и страх крепко сплетены и связаны. Но Аня была готова принять страх ради любви к папе. Любовь хранилась у нее внутри, служила Ане пищей и питьем, кровом и теплом в этом огромном мире.

Мантикора

На следующее утро Аня и Кристофер сидели на кухне, склонившись над миской с противоядием, и добавляли в смесь лист сонника.

Внезапно в кухню зашли Найтхэнд и Ириан. Они очень торопились – Ириан не успела снять с волос серебряную шелковую сеточку для сна, а Найтхэнд в спешке случайно выбрил зигзаг у себя в бороде. С ними была Рэтвин, успевшая начистить рог лишь наполовину.

– Некогда тянуть волынку, – сказала рататоска. – Мы забежали предупредить, что уезжаем на несколько часов, а может, и дней.

– Нам пришло сообщение, – объяснил Найтхэнд, придерживая нож на поясе. От волнения у него на лбу пульсировала венка. – То, что мы все это время искали… похоже, оно нашлось. Нереиды прислали весточку!

– Крайне неудачное время, – посетовала Ириан. – Страшно не хочется оставлять вас одних, но надо ехать. Мы надеемся, что нереиды не откажутся поговорить со мной, даже если не захотят общаться с кем-то другим.

– Но что же вы все-таки ищете? – спросил Кристофер.

– И куда плывете? – добавила Аня.

Ириан покосилась на Найтхэнда и сразу отвела глаза.

– Я не могу сказать. Но это очень важно, иначе мы не уехали бы.

Рэтвин кивнула:

– Сегодня среда, к пятнице вернемся.

Найтхэнду так хотелось поскорее отправиться в путь, что он еле сдерживался. Стукнул от нетерпения по дубовой двери – и случайно сорвал ее с петель.

– Пора, Ириан. Надо поспеть на место раньше всех! Другие тоже рванут туда же.

Ириан направилась было к выходу, но вдруг остановилась в дверном проеме:

– Будьте бдительны, оба. Неизвестно, что придумает Клод. Постоянно держи меч при себе, Кристофер.

– Конечно, – кивнул мальчик.

– Аня, а ты возьми вот это.

Ириан вынула из-за пояса нож в янтарных ножнах. Ане хотелось крикнуть: «Не уезжайте! Останьтесь, пожалуйста!» – но она лишь молча кивнула и, взяв нож, сунула за шнуровку ботинка.

– Я напек оладий, – сказал Найтхэнд. – Поешьте на завтрак. Они с медом и куриной печенкой.

– И берегите себя, – повторила Ириан.

Но в таком деле ничего заранее обещать невозможно.

* * *

После завтрака Аня и Кристофер – а вместе с ними Галлия и Ку – отправились в сад и снова принялись втирать жемчужный порошок в локвиллан. И тут появилось существо.

Зашумели крылья, и кто-то со стуком опустился на ветку ближайшего дерева.

Аня вскинула голову и еле сдержала крик ужаса. Схватив Ку, она крепко прижала его к себе.

У незваного гостя было туловище льва, но с крыльями, а на лбу закручивалось два бараньих рога. Из львиной пасти торчали острые клыки, но в человеческих глазах пылала не менее человеческая злоба. За спиной существа покачивался хвост скорпиона.

– Мантикора, – выдохнул Кристофер.

– Не двигайтесь, – тихо велела Галлия. – Рогатые мантикоры встречаются редко, но они еще более хищные и жестокие, чем их безрогие родичи. Живут на востоке, высоко в горах, ненавидят друг друга и считают, что так и надо.

Ку удивленно пискнул, и Аня стремительно запихнула его в заросли белых цветов.

– Сиди там. Галлия, последи за ним.

Девочка посмотрела прямо на мантикору – существо было бы даже красивым, если бы его лицо не выражало такую холодную жестокость и если бы от него не воняло кровью и мертвечиной.

– Ты Аня Арджен, принцесса острова Души? – низким голосом слегка неразборчиво спросила мантикора.

Может, не сознаваться? Но какой в этом смысл? Все равно мантикора знала.

– Да.

– Хорошо. Я нашла старую рататоску, которая видела, как ты летела сюда. После того как я съела ее семью, она рассказала, где тебя искать. – Мантикора тяжело дышала. – Меня послали убить тебя.

И тварь прыгнула с ветки прямо Ане на голову. Девочка успела отскочить в сторону, в густую траву. Правда, мантикора зацепила когтем ее ногу, но Аня отпрянула и тут же выхватила из ботинка нож Ириан. Когда мантикора снова бросилась на нее, девочка вскочила на ноги и несколько раз с силой ударила тварь ножом.

Мантикора зашипела и попятилась, потом присела, готовясь к прыжку. И в этот момент ярко сверкнул меч Кристофера, устремившегося на чудовище. Мантикора, плюясь и шипя, перевела взгляд с принцессы на мальчишку. Из каждой ее лапы выдвинулось по четыре когтя, длинные и острые, как серпы.

Мгновение мальчик и зверь смотрели друг на друга, готовясь к схватке, а затем мантикора прыгнула, обрушив на Кристофера всю свою мощь. Мальчик, метнувшись вправо, обогнул ее сбоку и ударил по ядовитому хвосту. Махнули острые когти, оставляя на щеке кровавый след. Меч звякнул о когти, как о железо, обсидиановое лезвие раскалилось, и мальчик ударил тварь по голове. Меч со