Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл

class="p1">Сам Кристофер свернул налево, в сторону сарая. Аня колебалась всего мгновение, затем быстро вскарабкалась по стволу на ветку, нависающую над сараем, и посмотрела вниз.

Кристофер, тяжело дыша, прижимался спиной к стене сарая. Солнце светило ему прямо в лицо, так что приходилось щуриться, но он крепко держал меч перед собой.

Подошла мантикора, поблескивая рогами.

– Подожди, – сказал Кристофер, – я сдаюсь. – Он протянул ей меч на вытянутых руках. – Пощади меня! Прошу, пощади!

Мантикора рассмеялась:

– Я уже слышала это слово от множества людей. Нередко оно становится их последним словом перед смертью. – Она вскинула хвост, чтобы нанести удар.

Кристофер ждал – ждал до самой последней секунды, – а затем вдруг резко повернул лезвие меча, подставляя его солнцу. Яркий свет, отразившись от гладкой поверхности обсидиана в десятикратном размере, ударил мантикоре в глаза.

Зверюга взревела и резко развернулась боком. Ужасный хвост с острым ядовитым жалом скорпиона повернулся следом за хозяйкой и ударил в стену сарая. Ядовитое острие воткнулось в древесину и застряло в ней. В тот же миг Кристофер упал на землю и откатился в сторону. Мантикора с шипением рванулась за ним, но ее хвост так глубоко вошел в стену, что не выдергивался.

Кристофер вскочил, занес меч над визжащей и мечущейся тварью. Она широко разинула пасть и яростно заревела, но мальчик не раздумывая воткнул острие ей в бок.

Мантикора отчаянно забилась и рухнула на землю, и тогда Кристофер, сделав шаг назад, наклонился, чтобы обтереть меч о траву. Глаза твари внезапно раскрылись, она выпустила когти и приготовилась нанести свой последний удар мальчику в спину.

Вот тут-то Аня не раздумывая кинулась с ветки на спину мантикоры. Используя ускорение собственного падающего тела, она со всей силы воткнула нож в шею зверюги. Та обмякла, как тряпичная кукла, ее мертвые глаза стали похожи на холодные черные камни.

Кристофер и Аня ошеломленно уставились друг на друга. Оба были покрыты кровью с головы до ног.

* * *

Опомнившись, ребята отправились к реке.

– Ты спасла мне жизнь, там, у сарая, – сказал Кристофер.

– А ты – мне, – ответила Аня.

Она склонилась над водой, чтобы умыться, и тут из травы вылетели и бросились к ней Галлия и Ку.

Птенец уселся мальчику на руку.

– Мой? – спросил он.

– Да, – ответила Аня. – Думаю, что твой. – Теперь они все принадлежали друг другу. – Спасибо тебе, Кристофер.

И тут адреналин закончился, силы иссякли, колени подломились, и Аня медленно опустилась на траву. Единственное, о чем она сейчас могла думать, – это о том, что ее папа томится в темнице в ожидании смерти.

Звездная башня

В эту ночь Аня никак не могла заснуть. Ее скрутило отчаяние, настоящее отчаяние, от которого к горлу подступает тошнота, а легкие словно забиты пеплом.

Пробило одиннадцать. Аня надела пальто, Галлия тут же порхнула ей на плечо, и они вместе пошли длинными коридорами, пока не оказались перед маленькой дверцей. Открыв ее, Аня увидела узкие ступени, ведущие наверх. Выглянув в коридорное окно, она поняла, что это лестница самой высокой башни. Ступени уводили ее все выше и выше, и наконец девочка и птица добрались до другой дверцы, которая была еще меньше предыдущей. Аня трижды пнула плотно закрытую дверцу, и та послушно отворилась. Перешагнув порог, девочка очутилась на самой верхушке башни.

Она растянулась на крыше, ощущая спиной твердую каменную поверхность, и стала смотреть в небо и думать о папе, который сейчас не видел звезд.

Аня попыталась просто смотреть в бесконечное ночное небо, но перед ее глазами то и дело возникало улыбающееся дядино лицо. Он победил.

Как бороться со злодеями? Со злодеями, которых защищают другие злодеи и которым служат трусы?

Аня вспомнила Риллиэна Джиренда, Самвела и гвардейца с арбалетом, который целился ей в сердце. Как жить, зная, что вокруг столько обиженных и слабых душ? Избавится ли она когда-нибудь от ужаса, который столько дней носит в своем сердце? Он такой неподъемно-тяжелый, этот ужас, а она так устала.

Аня чувствовала, что каменеет от отчаяния. Ее ум не желал действовать, он покрылся толстой коркой льда.

– Все хорошее во мне умерло, – прошептала она Галлии. – Я больше не могу.

Она не сможет просыпаться по утрам, кормить Ку, смеяться и шутить с Кристофером. Если ее папа умрет – нет, не сможет.

Слезы скатывались по ее щекам. Никогда еще Аня не чувствовала себя такой старой и одновременно такой беззащитно-юной. Все ее тело сотрясалось от плача. Сейчас она была не принцессой, не бойцом, а самой обычной девочкой.

Тихо скрипнула дверь, и Кристофер позвал:

– Аня?

Он был в куртке, но без ботинок. Не говоря ни слова, он растянулся рядом на крыше.

Аня ощутила исходящее от друга тепло, согревающее пространство между ними. Его равномерное дыхание успокоило ее, и всхлипы стали тише. Над ними все так же висела бесконечная ночь, но присутствие Кристофера проделало в ее страхе и отчаянии пусть крошечную, но все же дырочку.

– Ты жива? – спросил он.

– Жива.

– Хорошо.

– Кристофер, я должна вернуться, – сказала Аня. – В замок. Я должна выйти ко всем и заставить их поверить мне.

– Знаю, – ответил он. – Но я все думаю, думаю и никак не могу придумать способ.

Аня резко мотнула головой вниз – нет.

– Должен быть способ, – каркнула Галлия. – И я помогу всем, чем смогу.

– Но ты же слышала, что сказала мантикора: тебя убьют, если поймают. Схватят, свяжут и отравят. Ты не попадешь в замок живой.

Его слова повисли в холодном, пронизанном звездным светом воздухе.

«Ты не попадешь в замок живой».

Аня резко села. Пришедшая мысль укусила ее с яростью льва. Она поняла, что надо сделать.

Сила страха в том, что он туманит мозг, не дает увидеть очевидное. За страхом мы перестаем видеть себя. Но сейчас Анин страх треснул, и сквозь тонкую трещину в мозг прорвался яркий свет, как будто вспыхнула звезда.

– Кристофер! – воскликнула она. – Кристофер!

Часть третья

Месть

«Вечно вперед»

Лодка «Вечно вперед» – лодка Бессмертья – уже ждала. В свете звезд ее коричневые деревянные бока казались черно-серебристыми. На башне пробило час ночи.

Найтхэнд рассказал Ане об этой лодке. Она была построена из дерева дриад и сама плыла куда велено, ею почти не надо было править. Аня понимала, что не следует брать