Сфинкс, дракон и девочка с птицей - Кэтрин Ранделл

– От него можно избавиться, – ответил Роган. У него была забинтована рука и не хватало фаланги на большом пальце. – Арджену не нужны лишние свидетели. Мальчишку убить, девчонку забрать.

Дальше все произошло так быстро, что Аня даже не успела ни о чем подумать. Кристофер шагнул вперед, закрыв ее собой, и издал громкое ржание – зуб сфинкса все еще был у него за щекой. В тот же миг единороги бросились вперед.

Эти животные всегда отличались потрясающей меткостью. Стадо промчалось, даже не коснувшись Ани и Кристофера, зато Роган и хорек валялись на земле, прижав колени к подбородку, и громко стонали от боли. Двое других были без сознания.

– Скорее! – скомандовал Кристофер. – В лодке есть веревка.

Аня тут же сбегала за ней, и они подошли к гвардейцу.

– Глупцы, – прохрипел тот, вытирая окровавленные губы и с трудом приподнимаясь на руках и коленях. – Что бы ты ни задумала, принцесса, лучше сдайся сразу. Ты не представляешь, на какие ужасные дела способен Клод Арджен.

– Представляю, – ответила Аня. – А вот он не догадывается, на какие ужасные дела способна я.

Внезапно Роган резко дернулся, чтобы схватить свой арбалет, упавший на песок, но Кристофер схватил его первым. Гвардеец тут же отпрянул:

– Пожалуйста, не надо! У меня дети, они берут с меня пример, у них нет никого, кроме меня!

Кристофер лишь презрительно скривился и с размаху закинул арбалет далеко в море, а потом достал меч. Роган снова распластался на песке. Хорек скукожился рядом с ним.

Подлетела Галлия и, усевшись Рогану на сапог, дважды дернула головой вниз и вправо.

– Придумал, – улыбнулся Кристофер. – Аня, держи меч.

Он заставил Рогана снять и отдать ему мундир, брюки, шляпу и документы, затем связал всех четверых мужчин по рукам и ногам и оттащил под скалы, но выше уровня прибоя. Последним был Роган в нижнем белье и жилете.

– Скажи своим детям, чтобы брали пример с кого-нибудь другого, – посоветовал Кристофер, переодеваясь в костюм гвардейца. – Как удачно. Теперь никто не обратит на меня внимания, даже если увидит.

Аня отдала ему последний стебелек расковника:

– Для двери замка.

Кристофер заржал, и к нему подбежали два единорога. Мальчик поднял лицо к тому, на спине которого сидела химера, и существо дохнуло на него, овеяв гримуром.

– Спасибо, – поблагодарил Кристофер.

Он сел на единорога, очень внимательно вгляделся в Анино лицо и улыбнулся уголком рта, а потом дернул головой дважды вверх и дважды вниз.

– Это означает или «я в восхищении», или «вы в опасности, на вас может напасть банда овец», – сказал он.

И умчался.

Аня с легкой дрожью села на второго единорога и с удовольствием ощутила под собой его могучую спину. Придуманный план трепетал у нее в груди, как птичка. Девочка представила папу и то, как он вскрикнет, когда она его освободит. Представила любимое лицо, и это придало ей сил, чтобы двигаться дальше.

Шел снег, но Аня дрожала не от холода, а от восторженного удивления – она впервые прикасалась к единорогу. Волшебное существо взмыло в небеса, и земля осталась далеко внизу. Они поднимались все выше, к самой луне, и уже четко был виден замок, где томился в ожидании папа.

Аню вновь охватили уже привычные страх и ярость, но теперь она была готова принять их. Она проглотила их целиком. Вот и хорошо. Пусть будут.

Внизу промелькнула подстриженная лужайка, а на ней – гвардейцы и давно знакомые люди: писцы из библиотеки, парочка престарелых герцогинь на вечерней прогулке. Свидетели. Они должны видеть ее появление – это необходимо для исполнения ее плана.

Единорог плавно опустился на траву. Напротив Ани перед высокими дубовыми дверями стоял человек, который ее ждал.

Он вышел, как и было запланировано, после суматохи, поднятой Жаком. Дракончик пролетел по всему замку, уворачиваясь от тянущихся к нему рук и громко крича:

– Аня Арджен вернулась! Принцесса вернулась! Она дома! Позовите регента!

Клод Арджен улыбнулся племяннице, и впервые за много лет его улыбка была совершенно искренней.

Вкус яда

Аня сидела в дядином кабинете; круглая люстра со свечами мягко освещала комнату, в которой сгущался сумрак.

Клод нежно обнял племянницу, встретив ее на лужайке, и даже от души всплакнул.

– Аня, мы были в отчаянии! Да ведь это чудо, клянусь Бессмертьем.

А на девочку снизошло абсолютное спокойствие, то самое львиное спокойствие, которое она обычно испытывала в лесу. Аня позволила Клоду обнять ее и заплакать. Она увидела у него на груди дедушкин золотой медальон – символ власти – и отметила это про себя. Никогда еще ее взгляд не был настолько внимательным и острым.

– Племянница, дитя мое, моя единственная, что с тобой случилось? Мне сказали, что на тебя напали бандиты, переодетые гвардейцами! Какое варварство! Думаю, это была попытка переворота в стране. Но их поймали и наказали. Они причинили тебе боль, милое дитя?

– Да, – ответила Аня. – Мне было больно и страшно. Я убежала и спряталась в лесу. – Ей следовало казаться мягкой, послушной, совсем неопасной. Аня попыталась вспомнить, какой была до того, как ее жизнь перевернулась. Искренней и порывистой. – Но я поняла, что надо вернуться домой.

– Пойдем в тепло, – сказал Клод. – Тебе надо поесть. Я о тебе позабочусь.

И вот теперь Аня сидела за столом в его кабинете, пряча руки, потому что по ним можно узнать слишком многое. Аня сунула левую руку в карман и зажала в кулаке то, что там лежало.

Дядя у приставного столика на другом конце комнаты смешал чистую воду с сиропом, потом, сияя от радости, подошел к племяннице и поставил перед ней тарелку с засахаренным миндалем и серебряный кубок.

Аня сразу почувствовала запах. За ароматом ее любимого клубничного напитка скрывалась едва заметная металлическая горечь. «Кротость, – напомнила себе принцесса, – голубиная кротость».

– Спасибо, – сказала она вслух и взяла кубок.

Потом глубоко вдохнула и подала сигнал – кашлянула. Но даже ее кашель был тихим, нежным и невинным.

В то же мгновение в окно, яростно хлопая крыльями, влетел Жак. В зубах у него была зажата чашка с водой.

Дракончик метнулся к люстре, толкнул ее так, что она закачалась на цепях. Выдыхая из ноздрей густые струи черного дыма, Жак сделал круг над люстрой, заливая водой огонь свечей. Несмотря на жуткий страх, у Ани вдруг стало легче на душе – именно так Корен потушил свет в коридоре пять дней и целый мир назад.

Комната резко погрузилась в