Долг человечества. Том 3 - Артем Сластин

давно проснулись, и украдкой наблюдали за тем, что я делаю. Я пару раз рявкнул, чтобы ко мне никто не подходил, но в основном их присутствия не замечал. А наказал я сторониться меня не из-за того, что я сейчас очень зол, а из-за опасности всех паров, что я тут пытаюсь собрать в кислоты. Я-то в респираторе.

Повезло то, что в глубинах нашей долины почти не дует ветер. Так, едва-едва двигается воздух, так что едкий дым не разносится по всей округе, а стремится вверх, где я и собирал нужные мне окислители.

Когда красноватая жидкость была собрана, я оценил масштаб работ. По три литра азотной и серной кислот я выделил, и два литра глицерина. И я, признаюсь сам себе, побаиваюсь их смешивать. У черта на рогах, без лаборатории, без специальных знаний, исключительно полагаясь на подсказки системы о синтезируемых жидкостях и о том, что я когда-то давно ради праздного интереса читал в интернете, если я допущу единственную ошибку, я взорву целую гору. Я убью всех в радиусе ста метров, а от меня самого останется лишь мокрое пятно. А то и вовсе без него.

Но доделывать надо. Ведь, если я не озабочусь «оружием судного дня» в рамках нашего примитивного выживания, на нас так и будет вестись охота. Это из-за пороха. Да, с огрехами, но его наличием у нас можно пренебречь. Другое дело — нитро. Никто в здравом уме не попытается сделать со мной что-то, пока я обладаю таким оружием. Которого, кстати, в моем инвентаре может оказаться немало. И окажется. Они будут уверены в том, что окажется.

Ведь, если подумать, никто не нападает на сверхдержаву в открытом столкновении с пехотой и авиацией заранее зная, что такая держава обладает тяжелым ядерным оружием? Никто. Вот и я своего рода — ядерное оружие. Только здесь, в примитивном мире.

Собрав все свои «колбы», я переехал к ледяному озеру. Мне нужно постоянное охлаждение, ведь реакция будет сопровождаться выделением огромного количества тепла. И если перегрею — все вокруг рванет.

Каменный выщербленный сосуд с тонкими стенками я поставил в ледяную воду. Азота для охлаждения у меня нет, но теплообмен будет достаточный, чтобы не поднять температуру смеси выше двадцати пяти градусов по цельсию. Я точно помню цифру, и если вдруг я ее перешагну… ну, я уже думал об этом. Просто от мысли не могу отделаться.

Сначала серная кислота. Затем, тонкой струйкой и постоянно помешивая, добавлял азотную. Пошел нагрев, из сосуда поднимается едкий дым. Затем самая опасная часть — добавление глицерина. Он, пока я смешивал две кислоты, успел остыть во льдах и стать похожим на патоку, нежели на сироп, каким был ранее.

По капельке… Каждая капля — бурная реакция, смесь скачкообразно греется, но погруженная в ледяную воду успокаивается! Волосы стояли дыбом на руках, когда я капал по капле глицерин. Сейчас он превращается в нитроглицерин, но с примесями воды, которые еще нужно будет отделить. Я уже вижу готовый нитро, он тяжелее воды и оседает на дне сосуда. Желтые капельки. Но трогать пока нельзя. Вообще его трогать нельзя, он мгновенно рванет.

Около часа я собирал масло, которое еще предстояло во что-нибудь пропитать. Нобель использовал для этого штуку, аналога которой я тут не нашел, а именно кизельгур — ракушки, если грубо говорить. Но достаточной пористой структурой частиц обладают и хитиновые панцири тех гадов, что мы переработали внизу в промышленных масштабах. И пока масло нитроглицерина стабилизируется, я сделал дегидрированные заготовки пористого абсорбента, просто разложением размолотив хитиновые панцири в пыль.

Снова рискованный этап — отделение, ведь мне нужно собрать только это масло, и кислую воду слить, она мне больше никогда не пригодится. На дне сосуда было около шести кило нитро, что означало, что я смогу изготовить около сорока двухсотграммовых шашек. Почему сорок — из шести килограммов нитроглицерина еще два будут заняты бесполезным инертным балластом в виде панцирей. Это заполнитель для стабилизации, чтобы обращение с шашками было более безопасным для пользователя.

Полтора часа у меня ушло на изготовление шашек. Соединив панцири и нитро, я получил устойчивый пластилин, который отлично формировался в двухсотграммовые болванки, которые потом оборачивал бумагой из своей книжки. Мда уж, хотел записывать в нее историю пером, а в итоге писать историю буду оружием.

Для этих шашек не нужны запалы. Они будут взрываться от механических повреждений, потому что мой динамит «вспотел». Масло нитроглицерина не самым лучшим образом впиталось в мой аналог диатомита, что означало его взрывоопасность даже в обычном обращении.

Сорок шашек… девять килограммов тротилового эквивалента. Если взорвется одна такая штучка под ногами — мгновенная смерть от баротравмы или оторванных ног. В трех метрах от эпицентра — контузия, тяжелые травмы, глухота, смерть от осколков.

До пятнадцати метров в радиусе все будет либо мертво либо сильно ранено, а любое каменное или бетонное укрепление неминуемо завалится. Я закончил. И ведь это я еще не сказал, что подошел к созданию шашки с особой любовью, ведь внутри нее, прямо по пластилину, напиханы обсидиановые осколки для пущей эффективности поражающего эффекта. Это я добавил из чистой злобы на то, что вокруг происходит. И, в целом, всю свою злость я вылил в изготовление этих малышек.

Потому сейчас я, сложив все сорок шашек к себе в инвентарь, занялся тем, для чего мне понадобится мой навык отделения части инвентаря в сундучок.

Девять из них я сложил в нижние ячейки в системном интерфейсе, а затем применил свой навык, чтобы воссоздать в реальном мире хранилище с доступом к моему инвентарю. Открыв этот ларец, не больше обычной шкатулки для украшений, я увидел внутри пустоту и красную бахрому, а всплывшее окошко поверх просмотра содержимого сундучка показывало девять нижних ячеек моего собственного инвентаря.

ЧЕРТ! Надо подумать! Я зацепился за идею, о которой не подозревал тогда, когда этот навык взял. Для этого мне пришлось вернуть все как было, и нижние девять слотов инвентаря освободить, чтобы прогуляться к кому-нибудь живому и разговорчивому в лагере.

— Респиратор сними, мычишь. — Ухмыльнулась Варя, когда я подошел к ней и промямлил что-то несвязное, напрочь забыв про то, что мой рот и нос закрыты.

— Ух! — Стянул я маску и вдохнул чистого кислорода без трудностей. — Варь, можешь помочь кое с каким экспериментом?

— Если ты хочешь, чтобы я пошла варить с тобой какую-нибудь едкую гадость, то прости, я пас, не хочу помереть. — Отказала мне она.

— Нет, все проще. Держи. — Я создал пустой сундучок у