Одиночка. Том 4 - Дмитрий Лим

Я не стал ждать ответа и прыгнул вниз, используя выступы в стенах трещины как опору. За мной, громко тявкая, ринулся Чогот, словно это была не пропасть в ад, а горка на детской площадке. Услышав сверху короткий, исполненный глубочайшего отвращения вздох, я понял, что ледяной истукан всё же последует за нами.

Видимо, перспектива остаться в одиночестве с философскими размышлениями о рабстве показалась ему ещё менее привлекательной.

Внизу нас встретил не адский огонь, а сырой, тёплый полумрак пещер, пронизанных тусклым сиянием блёклых грибов. Воздух был густым и влажным, а тишину нарушало лишь далёкое капанье и шорох чего-то мелкого в темноте.

Мы двинулись вперёд. Первыми на нас навалились тенистые ползуны — существа, напоминавшие ожившие куски мха и глины. Они были медлительны и предсказуемы. Я шёл впереди, размашисто разбивая их кулаками в лепёшку. Это было даже медитативно.

Чогот носился по флангам, с хрустом перекусывая их студенистые тела. Аранис шёл сзади, практически не участвуя, лишь изредка отправляя «безупречным» уколом меча особо прыткую тварь, пытавшуюся залезть по стене. Казалось, он экономил свои «Танцы Рассечённой Луны» для чего-то более достойного, а эту возню считал ниже своего достоинства. Его молчаливое презрение было почти осязаемым.

Пещера расширялась, переходя в огромный зал, посреди которого зияла яма, словно кратер. И вокруг неё копошилось нечто. Не ползуны и не тени. Это были какие-то гуманоиды. Или то, что от них осталось. Искажённые, с вывернутыми суставами, с кожей, покрытой той же каменной скорлупой, они медленно ходили по кругу, будто исполняя какой-то забытый ритуал.

В центре, над ямой, парил он. Финальный босс данного подвала.

Существо, напоминавшее гигантского слепого червя с раскрытой, усеянной концентрическими кругами зубов пастью. Из его туловища росли десятки длинных костлявых рук, каждая из которых сжимала обломок оружия или просто заострённый камень.

— Ну вот, — пробормотал я. — Появился кто-то в белых перчатках. Почти.

— Наконец-то, — произнёс Аранис, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме холодной вежливости.

Что-то вроде скучающего интереса. Тактика родилась мгновенно.

Чогот, как самый неугомонный, рванул вперёд, отвлекая на себя гуманоидов-зомби. Они облепили его со всех сторон, но демонический шпиц лишь весело крутился среди них, превращаясь в колючий, рычащий вихрь когтей и зубов.

Я же, крикнув Аранису «Занимаю главного!», ринулся к червю.

Мои кулаки оставляли вмятины на его каменной шкуре, но не пробивали её насквозь. Он орал тонким, визгливым звуком и лязгал своими многочисленными руками, пытаясь достать меня.

Я уворачивался, чувствуя, как ветер от ударов рассекает воздух. Вдруг одна из рук, вооружённая ржавой секирой, зацепила мне плечо. Боль была острой, но терпимой: выносливость работала. Я откатился назад. И тут в дело вступил Аранис.

Он не бросился в атаку. Он сделал шаг вперёд, и пространство вокруг него… застыло. Не в буквальном смысле. Просто всё — звук, движение, даже багровый свет грибов — словно потускнело, уступив центр сцены его фигуре. Он поднял руку в белой перчатке, пальцы сложились в изящный, но чужой жест. Его губы шевельнулись, произнося не слова, а саму суть команды: «Воля Застывшей Звезды. Саваран».

От него не протянулись лучи, не ударила волна силы. Эффект проявился на мне. Острая боль в плече испарилась, будто её и не было. Я мельком глянул на полоску здоровья — она дрогнула было вниз, но тут же, прямо на глазах поползла вверх, заполняясь до предела за какие-то две секунды. В углу зрения возникли иконки баффов. Одна с символом капли — «Мгновенная регенерация». Другая со стилизованным щитом и снежинкой — «Саваран: Ледяная Пелена Забвения».

И я всё понял. Потому что вместе с болью ушло всё остальное. Ярость от схватки, азарт, легковесная ирония, даже базовое напряжение перед лицом чудовища — всё растворилось, оставив после себя кристально чистый, холодный вакуум.

Я смотрел на тварь, оравшую передо мной, и не чувствовал к ней ничего. Ни страха, ни злобы. Только холодную аналитическую оценку: цель, масса, траектория атак, уязвимые точки. Это был не душевный подъём, а полное отключение души.

«Прикольно, — подумал я той частью сознания, что ещё сохраняла способность к рефлексии. — Он ещё и лечить умеет. И не просто лечить — он выключил мою боль, мою усталость, мои эмоции, превратив меня в идеальную, бездушную боевую машину. Временный, но абсолютный апгрейд».

Теперь я был не просто прокачанным телом — я был оружием с одной-единственной функцией.

И я эту функцию выполнил. Я стал ещё более эффективным, смещался ровно настолько, чтобы удар босса прошёл в сантиметре, экономя каждую каплю энергии. Мои собственные удары стали безошибочными.

Я бил не в ближайшую точку, а в микротрещины на его броне, в суставы костлявых конечностей, в основание зубчатых челюстей. Каждый удар был подобен удару отбойного молотка, холодного и точного. Хруст ломающейся скорлупы был просто данными для обработки. Червь завизжал, запаниковал, его атаки стали хаотичными, но для моего нынешнего «я» это был просто изменяющийся набор векторов, который требовал незначительной коррекции движений.

Аранис тем временем занялся прислугой. Но это не был бой. Это было искоренение. Он не вступил в схватку с зомби, облепившими Чогота. Он прошел сквозь них. Его меч выписывал в воздухе не атакующие дуги, а сложные геометрические фигуры, и каждое существо, оказавшееся в пределах этой смертельной геометрии, просто рассыпалось, как подсохшая глина.

Он очистил периметр за несколько секунд, даже не запятнав свои латы, и теперь наблюдал за моей работой, стоя в безмятежной позе. Его алые глаза холодно оценивали эффективность наложенного им же баффа. Чогот, оставшись без игрушек, сел на задние лапы, склонил голову набок и уставился на червя, будто гадая, выдержит ли тот ещё пару моих ударов.

Я выдернул одну из костлявых рук, сжимавшую обломок копья, и, используя её как рычаг, развернул всю массивную тушу червя, оголив мягкое пульсирующее брюхо под каменными пластинами. Мгновение на оценку, взмах — и моя рука, подобно копью, вошла в плоть, прошла сквозь неё и вышла с обратной стороны, сжимая в пальцах что-то тёплое и дрожащее: похоже, аналог сердца. Существо издало последний тонюсенький писк и обмякло, превращаясь в груду стремительно чернеющего камня и праха.

Я смотрел на свою окровавленную руку, на тлеющие останки босса, и внутри всё… замерло.

Не было радости. Не было печали. Просто… прошёл разлом S-ранга за десять минут. Без каких-либо проблем. Чогот подбежал и ткнулся носом в мою ладонь, облизывая пальцы. Я автоматически потрепал его за ухом.

— Примитивно, — раздался голос Араниса. Он приблизился, его взгляд скользнул по