Кастелламмарская война. Том 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Я ничего об этом не слышал, — покачал головой Морелло. Уклончиво ответил, не прямое отрицание. Чтобы не обвинили во лжи.

— Я требую сходку, — сказал я. — Всех капо. Я хочу поставить вопрос о Паппалардо, о том, что он превышает свои полномочия. В противном случае я буду вынужден решить этот вопрос сам, по-своему. А этого никто из нас не хочет. Думаю, что война внутри Семьи никому не нужна.

Морелло помолчал немного, потом откинулся на спинку стула и сказал:

— Чарли, ты понимаешь, что сейчас не лучшее время для сходки?

— Понимаю, — спокойно кивнул я. — Но я в своем праве.

— Война идет, люди гибнут, — продолжил Морелло. — Капо заняты своими делами, у всех проблемы. Собрать всех вместе сейчас — это лишний риск. Если Маранцано узнает, что мы все собрались в одном месте…

— Как он узнает? — спросил я и сразу же продолжил. — Если среди нас нет стукача, он не узнает. Ведь так?

Морелло задумался немного. Он подозревал меня, но прямо обвинить, естественно, не мог. Кивнул:

— Так.

— Дон Морелло, — продолжил я. — Я все прекрасно понимаю. И я не стал бы беспокоить вас из-за пустяка. Только вот это не пустяк, это прямое нарушение приказа босса.

Морелло посмотрел на меня, потом на Гальтиери и обратился к нему:

— Парень, выйди на улицу. Постой там, подыши воздухом. Никуда не уходи.

Гальтиери вскочил с места так быстро, что чуть не опрокинул стул, и пулей вылетел из бара. Морелло проводил его взглядом, подождал, пока закроется дверь, и повернулся ко мне.

— Чарли, давай начистоту. Ты хочешь сходку, чтобы решить вопрос с Паппалардо, так? Хорошо. Но чего конкретно ты хочешь? Чтобы его наказали? Чтобы сняли? Или чтобы тебе дали добро на его убийство?

— Он мне не нравится, но я не хочу его убивать, — я покачал головой. — Это ослабит Семью. Я хочу, чтобы его поставили на место, раз и навсегда. Босс запретил ему следить за мной, Стив заплатил компенсацию. И через неделю снова посылает своих людей. Что это значит, дон Морелло?

— Что он упрямый, как осел, — ответил консильери.

— Это значит, что он считает себя выше решения босса, — сказал я. — А если младший босс считает себя выше решения босса, то это проблема для всей Семьи.

Я замолчал, но мне и так было понятно, что думает Морелло. Он думал, продолжая постукивать пальцем. Дальше логическая цепочка должна сама раскрутиться в его голове: сегодня Паппалардо плюет на запрет в отношении меня, завтра — кого-то другого, а послезавтра начнет принимать решения, на которые не имеет права.

— Чем это кончится, дон Морелло? — спросил я. — К тому же это вопрос порядка. Мы — Организация, и всегда жили по правилам. Если младший босс нарушает прямой запрет босса, и ему за это ничего не будет, то какой вообще смысл в правилах? А за их соблюдением должны следить вы.

— Не учи меня моей работе, Чарли, — сказал Морелло. В его голосе не было злости, просто констатация факта.

— Не учу, — я примирительно выставил руки перед собой. — Просто объясняю, почему я не могу это спустить на тормозах. Если я промолчу, Стив решит, что со мной так можно. За ним решат другие. И я потеряю самое важное, что у нас есть — уважение. А если ты потерял уважение…

Я развел руки в стороны и продолжил:

— Вы бы на моем месте промолчали, дон Морелло?

Тот едва заметно, одним уголком глаза, усмехнулся, а потом признал:

— Нет. Не промолчал бы.

— Вот и я не могу. Я — член Организации, более того, я — капитан.

Он допил кофе, отодвинул чашку, продолжая единственным пальцем правой руки стучать по столику. После чего спросил:

— А если я поговорю со Стивом сам? Без сходки? Объясню ему, что он неправ, что босс будет недоволен. Тебе этого хватит?

Я покачал головой.

— Нет, дон Морелло, не хватит. Босс с ним уже разговаривал, он заплатил компенсацию, а через неделю уже взялся за старое. Разговоры на него не действуют. Я хочу, чтобы все капо высказали ему за это. Чтобы он понял, что это не моя прихоть, не твое решение, а позиция всей Семьи.

— Другие капо могут и не поддержать тебя, — заметил Морелло. — У Стива тоже есть друзья.

Ну да, конечно. Пинцоло и Гальярди мертвы. Костелло и Анастазия однозначно на моей стороне. Терранова воздержится, как обычно. А остальных я постараюсь убедить. И мне нужно не просто наказать Паппалардо.

Мне нужно скинуть его. Если капо признают меня младшим боссом, то Массерии не останется ничего другого, кроме как принять их решение. И примет он, никуда не денется.

— Может быть, — мне оставалось только пожать плечами. — Но я готов рискнуть. Да и, сами подумайте — никто этого не одобрит. Никому из других капо не хочется, чтобы за ним следили, особенно после прямого запрета босса. И если его поддержат, то мне будет о чем подумать. Очень серьезно подумать.

Это была не угроза, да и Морелло умный старик, и должен все понять. Он посмотрел на меня, и я заметил, как в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ты ведь понимаешь, что сходка в такое время может закончиться чем угодно? — медленно спросил он. — Люди на нервах. Если ты начнешь, то остальные начнут вспоминать старые обиды, кто-то захочет свести счеты. Ты уверен, что хочешь открыть этот ящик?

— Уверен, — сказал я. — Если его не открыть сейчас, то он откроется сам, в момент еще хуже. Лучше решить проблему, пока ее еще можно решить. Да и, честно говоря, — я выдохнул и подпустил в голос немного лести, — я думаю, что у вас получится решить ее, дон Морелло.

Морелло замолчал, провел изуродованной рукой по столу, то ли собирая крошки, то ли рисуя какой-то символ, после чего сказал:

— Хорошо. Я соберу капо, завтра вечером.

— Где? — спросил я.

— Сообщу позже, — ответил Морелло, пожав плечами. — Позвоню в твой социальный клуб.

— Дон Массерия будет присутствовать? — спросил я.

Это был критический момент. Сходка — возможность убрать самого Морелло. Но, помимо всего прочего, это еще и возможность убрать Массерию. Да, возможно, рановато, остальные капо могут не поддержать меня, да и Паппалардо еще жив. Но…

— Нет, — покачал головой Морелло. — Я встречусь с ним заранее, все расскажу и выслушаю его мнение.

Я подумал немного. Выяснить, где именно засел Массерия, в моей ситуации было жизненно важным. Потому что его придется убивать, рано или поздно. А он хорошо спрятался, я ведь до