Торговец вольного города - Дмитрий Яковлевич Парсиев

зарабатываешь? — она якобы ненавязчиво провела пальцем по моему пиджаку. Глазки наполовину прикрыты, губки приоткрыты, ну а грудь… Тут и так понятно, самый выгодный для меня ракурс выбрала.

Давно они уже начали пытаться выбить братца из колеи, переманить на свою сторону и выведать все секреты. Вот только если в первые дни им это более-менее удавалось, то сейчас я уже не был так падок на откровенные провокации. Но девушек это совершенно не останавливало, что меня уже начинало забавлять.

— Немного, — усмехнулся, убирая её ладонь со своего плеча. — Не волнуйся, всё ваше отдаю до копейки. Ань, может, тебе уже хватит?

Я попытался взять бокал из её рук, но та дёрнулась и расплескала часть своего шампанского на стол. Остальное допила залпом.

— Так, это последний клиент, и мы домой. Поняла?

— Ну, Серёжа…

— Уговор помнишь? Или я уйду один.

— Зануда, — буркнула девушка.

— Иди уже, тебя Яна зовёт.

— Что? Где? — Анна рассеянно осмотрелась и потопала в сторону нужного столика.

Я проводил её взглядом, акцентируя внимание на ногах. Послезавтра мне эти чулки тащить Захару на Изнанку. Вот ведь фетишист оказался! Нужно искать кого-то другого в качестве поставщика, не то такими темпами весь гардероб отнесу ему, а дальше что?

* * *

На следующий день приключилась неприятность: ко мне нагрянули с проверкой из местной контрольной организации по обороту макров. Точное название я не запомнил. Благо к их появлению избавился от излишков товара, даже сверх того. Когда все цифры сошлись, они ушли, а у меня пропало полтора часа торгового времени. Вот как это называется?

Харитон Тихонович тут же заглянул ко мне:

— Как ты там? Живой?

— Пока ещё да, — вздохнул я. — Всю душу выпотрошили своими сверками.

— Не повезло тебе, конечно. Обычно они ближе к весне начинают ходить, редко когда в другое время появляются. Значит, сверху приказ спустили. Думали, на новеньком отыграются, выслужатся перед начальством. Может, ты домой?

— Нет, конечно, — вяло улыбнулся ему. — И так времени даром сколько пропало. Товар надо распродать.

— Тогда, может, чайку?

— Буду благодарен.

Я похлопал себя по щекам, потом потёр каждую мышцу на лице и широко улыбнулся. Нужно выглядеть бодрым и приветливым, иначе на кислую мину народ плохо идёт. Собственно, а вот и первая клиентка. Всё же я всегда мог находить с людьми общий язык, за редким исключением.

Глава 12

Через несколько дней я в очередной раз шёл за Виктором, который, будто ледокол, плыл по толпе местных азиатов. Уже третий раз приходил в этот квартал, но всё равно ощущал себя неспокойно. Вроде никто открыто не пялился, но я чувствовал недружелюбные взгляды.

В какой-то момент ощутил тяжесть справа и обернулся, но ничего необычного не заметил. Полез в карман и понял, что увели все десять монет!

Быстро подавив панику, остановился и сосредоточился. Кто-то держал мои артефакты на ладони и пересчитывал. Я не мог видеть окружение, лишь испытывал ощущения. Немного подковырнул, разрезая кожу, и услышал вскрик. Тут же направился туда, а оказавшись совсем рядом, уже понял, кто это.

Спиной ко мне стоял подросток и что-то бормотал. Я попытался схватить его за запястье, так как уже видел свои монеты, но тот ловко извернулся и побежал. Что ж, сам напросился.

Очередной вскрик, гораздо более болезненный. Не знаю, как я вообще услышал его в общем гуле толпы.

— Сергей Константинович! — окликнул Виктор.

— Подождите минутку, пожалуйста, — сказал ему.

Взмахнул рукой, а в следующий миг ко мне прилетела влажная монета. Через несколько секунд вторая, за ней и последующие. Парень не убегал, более того, он просто бросил деньги на землю. Что ж, теперь будет знать, что лазить по карманам чревато последствиями.

Я внимательно смотрел по сторонам, на меня оглянулись несколько человек, но больше ничего особенного не происходило. Вряд ли они даже поняли, что именно прилетало ко мне.

Закончив, подошёл к Виктору, и мы вернулись из переулка на главную улицу, чтобы снова влиться в поток местных работяг.

— Не расскажете, что у вас случилось? — поинтересовался Лопухов, когда уже пересекали поле, приближаясь к опушке.

— Карманник артефакт хотел утащить, но не учёл, что я могу его контролировать.

— Покажете?

— А вы разве не видели? — удивился я.

— Быстро мелькало, так что рассмотреть не удалось, — улыбнулся Виктор.

Пожав плечами, протянул пятак копеек. Мужчина взял артефакт, покрутил пальцами и покосился. Сдаётся мне, он не поверил. Так что я просто притянул монету, та выскользнула из его руки и легла на мою ладонь.

— Значит, и правда, — тихо пробормотал он. — Это ведь обычные монеты, хоть и счёсанные по краям.

— Не обычные. Или вы подумали, что я могу любыми такими управлять?

— И правда, иначе это была бы ужасающая сила, больше подходящая карманникам. Вы же честный человек.

— Если не иметь чести, то за что тогда держаться в этом мире? — пожал я плечами.

— Вы правы, даже бандиты ищут тех, кто будет им верен. Без чести и принципов люди бы не отличались от тварей Изнанки, давно бы друг другу глотки перегрызли.

— Это вы хорошо сказали, — подтвердил его мысль.

В лесу было тихо, и мы спокойно прошли до поляны.

— Я могу вас кое о чём попросить? — повернулся к Виктору, который уже собрался спрятаться в кустах.

— Слушаю, — остановился он и внимательно посмотрел на меня.

— Не могли бы вы проследить за моим приятелем? Хочется понять, действительно ли он сюда один ходит.

— А сами не боитесь в одиночестве остаться?

— Можете не волноваться.

Виктор несколько секунд смотрел мне в глаза, после чего хмыкнул.

— И правда, своим артефактом вы умеете пользоваться.

Я не видел смысла переубеждать его. Не говорить же, что Первопредок сделал невидимым для местных тварей?

Вскоре появился и Крапивин. Запыхавшийся, с сотней макров и порядка двадцатью рублями в кармане. Всё, как обычно.

— Вы, как всегда, вовремя, — довольно улыбался мужчина. — Завидная пунктуальность. Надеюсь, принесли то, о чём мы договаривались?

Он потирал ладони и выглядел при этом заискивающим.

— Разумеется.

Я достал из внутреннего кармана два подписанных конверта, где были аккуратно сложены чулки. От выражения на лице Крапивина дурно стало, настолько оно было отвратительным. И чем я только занимаюсь,