Репликация - Наташа Эвс

не было. И еще я решил не скрывать от детей правду, как делала моя мама в свое время. Потому что подготовка к реальному миру с детских лет может стать полезной для всей жизни.

Когда все успокоились, и наступил вечер, мы с Мией уложили детей спать и расположились друг против друга на свободной кровати.

Взяв Мию за руки, я покачал головой:

— Как я по вам скучал… Что только не пережил в мыслях. Если бы не ребята, не знаю, чем бы обернулось для нас нахождение в том городе. Но почему не получилось вернуть силы?

Мия оглянулась на спящих детей и пожала плечами:

— Концентрация энергии слабая. В таких условиях трудно собраться. Причин может быть много. Не думай об этом, сейчас все меняется.

— Да. И, кажется, опять начинается новая жизнь.

— Нам не привыкать, — ответила Мия и попыталась улыбнуться. — Мы выдержим и это.

Я постарался улыбнуться в ответ, чтобы поддержать, но у меня плохо получилось.

— Только одного не пойму: как он вернулся? Валентин снова тот же. Я видел его и говорил с ним. Он внедряет свой страшный план. Будто с тех времен я лишь моргнул, а когда открыл глаза — все продолжилось, только без нашего присутствия.

— Я думала об этом. Теперь понимаю причину своего волнения все эти годы. Я просто ощущала их нутром. Присутствие этих существ наполняет все особой вибрацией, ее невозможно спутать. Наверное, ты тоже ощущал ее, и это объясняет твои волнения.

— Ты права, это все объясняет.

— Марк, — Мия сжала мои ладони, — не думай о том, «как». Он уже здесь. Теперь нужно мыслить в сторону борьбы. Все изменилось. Мир изменился. Мы должны перестроиться и выбрать путь. Мы не одни, есть наши друзья. Мы что-нибудь придумаем.

Чуть позже я лежал в темноте и думал, что Мия заменила мне маму и отца. В ней одной соединились черты характеров моих родителей. Мягкость мамы и твердость отца. Мия так же любила людей и саму жизнь, как мама, и при этом имела твердый стержень, о котором говорил отец. А еще она была моей любимой, тем солнышком, которое согревает и светит даже в самые невыносимые времена.

На следующий день мы встретились с ребятами нашего союза. Стефания и Николь кинулись обниматься с нами, словно с родными, это было похоже на семейную встречу. И очень согрело душу.

После завтрака из риса с грибами мы собрались в небольшом помещении, где уже сидело несколько человек незнакомых мне, а так же Леон и Федор с Сильвией. Януш присел напротив и, оглядев нас с Мией, потряс головой:

— Как же я рад вас видеть. Как долго мы готовились к этому побегу. И вот, вы здесь. Теперь мы устроим упырям праздники.

— Что это за место? — спросил я, указывая на подземные помещения, куда нас привезли. — Это ведь давно отстроено?

— Да, прилично давно, — ответил Ян. — Но нам очень сгодилось. Тут старые секретные бункера и тоннели. Целая ветка. И в каждом подобном обосновались наши.

— Не понял, — переспросил я. — В каждом подобном? Есть еще такие?

— Есть. Большие находятся рядом с Серыми Городами. А мелкие — где придется.

— Рядом с Серыми Городами? Их что, много?

— По моим расчетам штук тринадцать. И каждым руководит упырь из тринадцати. — Ян потрепал свои волосы на затылке и добавил: — Ты же в курсе, что все они вернулись?

— Подозревал, — содрогнувшись, кивнул я. — Но до того, как встретился с Валентином в смотровой башне, не знал, что это произошло. И как давно?

— Ну… Приблизительно лет пять назад, может, чуть больше. Когда началась вся эта чепуха с болезнями, мы поняли, откуда ветер дует. Объединились и ушли в подполье. Воюем понемногу. Но без вас глухо.

Я склонился ближе к Яну и вполголоса спросил:

— Слушай, почему ко мне такое внимание? Меня тут вроде как ждали, даже в Сером Городе были те, кто меня знал.

— А! Мария и Питер. Это наши ребята. Двойные агенты, таких у нас много.

— Так, и почему я?

Помолчав, Януш развел руками:

— Ну как почему? Ты не догадываешься?

— Нет. Уверен, среди вас есть люди сильнее и активнее.

— Может и так. Только никто из них не имеет того, что имеешь ты. И вообще никто на земле.

— О чем ты? — непонимающе спросил я.

— Брат, мы победим только объединив силы. Нам нужен лидер. Нам нужен ты.

— Что? Да я с Мией не смог вернуть силы, какой из меня лидер…

В это время Мия закачала головой:

— Пожалуйста, Ян, скажи, что есть другой способ.

Януш удивленно оглядел нас.

— Друзья, да вы что, реально?

— И вообще, — продолжил я, — откуда такая уверенность во мне? С чего ты взял?

— Один человечек шепнул. Он как бы ясновидящий.

— Он здесь? Познакомь нас.

— Он погиб. Упыри постарались. Но наш друг успел оставить информацию. Все сходится, братан. Нам нужно снова объединить союз, вернуть силы и под твоим лидерством раздавить гадов. Ты же знаешь, что на сверхсилы действуют сверхсилы. А упыри и есть чертова сверхсила. Мы должны их победить. Ради наших детей.

В этот момент со стороны входа послышались шаги и голоса. Я обернулся и обомлел: в проеме появился Серафим. Он шагал прямо ко мне, не мигая светящимися синими глазами.

Я по инерции вскочил, но вдруг увидел, что Серафим улыбнулся и приветственно раскинул руки:

— Марк! Неужели это ты!

Попав в объятия здоровяка, я даже растерялся, но все присутствующие вели себя спокойно, из чего можно было заключить: ничего опасного не происходит.

Когда Серафим отстранился, я непонимающе оглядел его лицо и посмотрел на Яна.

— Все нормально, братан, — отозвался он. — Кай с нами.

Я по-прежнему был обескуражен, ведь подобные глаза указывали на модификацию, которую проводили в лаборатории моего брата. Эта процедура меняла сознание человека, делая из него послушного зомби.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал я Серафима. — Но что с твоими глазами?

— Вот что я говорил о детях, — заметил Януш. — Жизнь так раскорячит, что забудешь страх и стыд.

Серафим присел на край лавки и покачал головой:

— Не мог смотреть на мучения Эвелин. Она сама на себя не похожа от переживаний за детей. Пришел сам как доброволец, дал сделать это с собой, чтобы получить доступ на их сторону. Теперь мы в курсе всех планов и изменений.

— Как так получилось, что на тебя не действует модификация? — удивился я, разглядывая непривычное синее свечение из круглых глаз друга.

— Действует, — со скорбью ответил Серафим. — Но я борюсь с этим, стараюсь держаться. Иногда зашкаливает,