Репликация - Наташа Эвс

люди локации, чувствовал, что от меня ждут действий лидера, сильного человека. И я хотел бы им быть. Но все последние годы счастья, в котором я жил, сделали из меня другого человека, спокойного и приземленного. Привыкшего к ароматным пирогам и вечерним сказкам для детей. Я по инерции жил той жизнью, где-то там внутри себя цеплялся за вселенную, полную любви и улыбок. Но вдруг что-то щелкнуло, и картинка поменялась. И новой вселенной понадобился я. Но не тот, который по дороге домой рвет полевые цветы для любимой. Другой Марк. Жесткий и решительный. Тот, который кожей чувствует врага и имеет смелость и силы вступать с ним в сопротивление. Марк Равинский. Лидер союза обратников.

Пока что каждый наш день был похож на предыдущий. Парни из локации выезжали в поисках выживших каким-то чудом людей и привозили их в наш общий дом. Одни прятались в подвалах, другие в коммуникациях, кому-то требовалась серьезная медицинская помощь, и наши врачи, если имели возможность, приступали к лечению.

В один из дней я дождался, когда Ян вернется из поиска и отозвал его на разговор.

— Мне нужно проникнуть в Серый Город. Там остались друзья, я обещал вернуться за ними.

— У нас проблемы, брат, — выдохнул Януш. — Твой братец наказал смену, которая отвечала за тебя и твою семью. Поэтому столько дней не было связи с нашими из Города.

Я содрогнулся.

— Они живы?

— Живы. Главный упырь кадрами не разбрасывается. Но им сейчас туго. Особенно отхватит Кай.

— Что это значит?

— Поковыряются в его мозгу на усмотрение твоего родственничка. А потом выпустят прислуживать. Как-то был случай, Кай еле отошел.

— Боже мой… — прошептал я, глядя в черные глаза Януша. — Это все из-за меня…

Ян покачал головой с горькой улыбкой:

— Мания величия, братан. Это все для нашего будущего. Ну, и из-за тебя немного.

Как оказалось, информацию из Города приносит наш парень Гарик. Для дела в назначенные дни он бродит возле стен и ворот за смотровой башней, откуда вывезли меня с семьей.

— И как происходит передача новостей? — спросил я.

— Когда в Городе дежурят смены с нашими, один из них выходит «отогнать» Гарика и в это время все передает.

— А почему живого человека не забирают на территорию? Они же всех собирали в автобусы.

Януш усмехнулся:

— Главному упырю неликвид не нужен. Наш Гарик страдает редкой болезнью, у него прогерия, это когда весь организм постарел раньше времени. Гарику двадцать три, а выглядит на все девяносто. Сморщенное полулысое сгорбленное существо не нужно твоему братцу. Все принимают его за старика, который вот-вот ляжет в ящик. Гарик изгой. Парня отшвыривают от ворот как разорванную упаковку, вылетевшую из мусорки. И век Гарика недолог, такая патология. И он отдает свою жизнь для нас, для нашего будущего. В любую минуту его могут пристрелить, кому-нибудь из охраны надоест смотреть на ползающий старый отброс. И нет Гарика. Но пока нам везет, и мы получаем через него информацию. По-другому никак.

Я слушал Януша с ощущением ужаса. От судьбы парня, от циничности нашей жизни и от некой безысходности, которая заползала в мою душу.

— Так что пока повременим, — добавил Ян. — Узнаем про наших, а потом можно и о плане думать. А кто у тебя в Городе?

— Там женщины с детьми из общины, они очень боятся, никогда не общались с мирскими, а тут попали в такую ловушку. Вся община отказывается делать прививки, страшно подумать, какое будущее их ожидает. Еще Виктор, мы познакомились с ним уже в Городе. Виктор единомышленник с медицинским образованием. Но если честно, я бы освободил всех людей. Там просто ад.

Януш поднял указательный палец, внимательно глядя на меня, намекая на то, что сказанные мной слова важны.

— Если ты захочешь, мы сделаем это, брат. Все в твоих руках.

Как-то я бродил по зданию, осматривая нашу территорию, на которой поселилось много людей. Размеры подземных коммуникаций, где повстанцы обосновали свою локацию, впечатляли. Самыми крайними были помещения с детьми, я туда не ходил, мои дети находились со мной и Мией. Были коридоры, которые вели к смотровым окнам по периметру территории. В таких местах открывался доступ к поверхности, где дежурила охрана. Вид из этих окон давал обширный обзор на дороги, ведущие ко всей локации, таким образом велось круглосуточное наблюдение за всеми подъездными линиями.

Окно, как называли точку наблюдения, представляло собой выход на поверхность, который располагался под земляным навесом. А для ночного наблюдения у охраны были приборы ночного видения.

К одному из таких окон я поднялся и присел на ящик в углу. Мне хотелось подумать над ситуацией, глядя на бесконечную степь, что нас окружала. Неожиданно из-за стены шагнул охранник, им оказался Роман, молодой парень, который встретил меня в день приезда.

— Марк! Здравствуйте! — поспешил он ко мне, протягивая руку и счастливо улыбаясь. — Очень рад вас видеть!

— Привет, — вздохнул я, пожимая руку. — Послушай, не надо, не смотри на меня как на бога. Я обычный человек.

Роман продолжал улыбаться, он подвинул другой ящик и присел на него рядом со мной.

— Марк, вы наш герой. Все знают вашу историю. Если бы не вы, наш мир превратился бы в кошмар, а для темных стал бы раем. Шагнуть по ту сторону Врат и забрать туда верховного со свитой никто на земле не смог бы. А вы сделали.

— И что? — печально усмехнулся я. — Они снова здесь. И стало еще хуже. Я проиграл. Я ничего не сделал.

Роман покачал головой:

— Но вы можете все изменить. Победить. Снова.

Услышав это, я посмотрел в светлые глаза парня, который упорно считал меня спасителем и победителем. Он не имел в себе и мысли отчаяния, не имел даже грамма сомнения. Надежда и желание победить. Вот что заполняло молодого охранника, который, наверное, не так давно закончил школу. И рядом с ним я, намного старше, с большим опытом, но слабый духом и застрявший в болоте отчаяния. Я. Марк Равинский. Сын победителя. Что со мной стало? Где моя сила? Где желание победить? Где тот человек?

Сейчас рушится мир. Наш мир, тот привычный, в котором жили наши родители и будут жить наши дети. Надвигается тьма. Она вползает в души людей хитрым змеем и завладевает ими. И скоро изменит весь мир. Изменит все. Каждую клеточку жизни опутает черными нитями. Изменит память. Изменит дыхание. А я сижу здесь и смотрю в окно, утопая в безысходности. И вместе со мной утонут все остальные. Мое бездействие их утопит. Но разве