Тактик 14 - Тимофей Кулабухов

ядра. Процесс болезненный, но эффективный. Мы можем сразу начать развоплощение, это сделает существо разговорчивым. Мы извлечем три, может быть, четыре достоверных факта, прежде чем ядро дестабилизируется и сущность будет окончательно развоплощена.

Я остановился у двери и посмотрел в смотровое окошко, забранное толстой решёткой. Бисс Урай сидел на голом каменном полу. Тяжёлые магические кандалы на запястьях тускло светились, подавляя его силу. Лич не двигался, но пустые глазницы черепа горели холодным синим огнём, немигающе уставившись в стену.

— То, что ты жонглируешь терминами, не меняет суть. Якоб, это пытки. Я не хочу пыток и не хочу развоплощения.

Шпренгер замер, его рука, уже потянувшаяся к засову, повисла в воздухе.

— Правитель, это существо не более чем нежить. У этого создания нет ни чести, ни слова. Стандартная мораль по отношению к военнопленным тут не работает.

— И тем не менее, он… то есть, Бисс Урай, а не абстрактное существо, командовал четырёхтысячной армией боеспособных войск со сложной тактикой, — отрезал я, поворачиваясь к главе Безопасности. — Поэтому в моей классификации и независимо от его природы, он боевой офицер. А офицеров допрашивают, а не пытают. И не развоплощают. Это не значит, что мы не убьём его, если я не решу. Но это не значит, что обязательно убью. И пофигу, что термин некорректен. Его судьба мной не предопределена. Понятно?

Шпренгер на долю секунды сжал челюсти, но почти мгновенно самообладание взяло верх.

Мир менялся, Якобу будет трудно это принять. Трудно, но необходимо.

Он молча лязгнул засовом и толкнул тяжёлую дверь.

Я вошёл в камеру. Взял единственный стул, стоявший у стены, переставил его на середину комнаты и сел напротив лича. Жестом велел охранникам отойти в коридор. Шпренгер остался у входа, скрестив руки на груди.

— Бисс Урай. Как ты тут?

Лич смотрел на меня, но отвечать не спешил. Однако вскоре негромко проскрежетал:

— Эта магия… Она причиняет мне неприятное ощущение, сродни боли.

— Ну, это необходимость. В прошлый раз я не представился как следует. Я Рос Голицын, командующий Штатгалем и правитель Газарии, — начал я ровным, спокойным тоном, каким обычно обращался к равным по рангу недругу.

— Я лич Бисс Урай, но Вы уже об этом знаете. И я нежить, с Вашего позволения. И я спрашиваю, будете ли Вы развоплощать меня?

— Хм. Спрашиваешь. Развоплощения, то есть твоего уничтожения не будет. Пока не будет. Я и мой друг Шпренгер просто поговорим.

Синие огоньки в глазницах Бисс Урая на мгновение вспыхнули ярче. Лич молчал, оценивая обстановку.

Через интерфейс Роя я попытался прощупать его ауру. Лояльность ожидаемо висела на нулевой отметке. Зато и враждебности мой навык не ощущал. Интересно. Это потому, что мёртвым не ведома ненависть или потому, что он просто выполнял приказ и плевать хотел на своих жертв? Он ведь, в сущности, вёл свою армию, чтобы вторгнуться в Газарию, присоединить к себе разрозненные и неразумные группы мертвяков и напасть на Порт-Арми, превратив нас в здоровенный некрополь. И тем не менее, он спокоен, как надгробная плита. Передо мной сидел не фанатик-смертник, а холодный прагматик, просчитывающий даже варианты выживания. И в отличие от Шпренгера, я всерьёз считал его хорошим кандидатом для вербовки.

Лич продолжал смотреть мне в глаза.

— Зачем живому Правителю-командиру разговаривать с ничтожным мёртвым личем? — его голос походил на скрежет двух холодных камней. — Что Вы хотите?

— Я веду войну и не понимаю, с кем именно воюю, — ответил я прямо. — У меня нет представления о таком типе противника, как нежить.

— А мне показалось, что живой Правитель прекрасно представляет, как уничтожать восставших, — спокойно возразил он.

— Это да. Но у вас же должна быть иерархия. Кто-то главный. Численность, локализации, цели, приказы. И есть ли у мёртвых свой пантеон богов?

Бисс Урай едва заметно наклонил череп:

— Мёртвые не предают мёртвых. Это невозможно.

— Я не прошу предательства, — мои слова были чистейшей ложью. Именно этого я и добивался. — Просто понимание, просто ответы на вопросы. А взамен ты получаешь… Как минимум гарантию сохранения твоего существования. Статус военнопленного. Никаких пыток. Никаких костров, сохранишь разум и память.

Пауза затянулась. Синее пламя в пустых глазницах замерцало, словно свеча на сквозняке. Лич взвешивал моё предложение, а это было начало торга. Теперь, когда козыри на руках у меня и я могу собеседника прибить, если что-то пойдёт не так, то мы включаем дипломатию. Ну, такую, своеобразную.

— Приказ я получил от существа, назвавшего себя Озрисом, — наконец произнес скрежещущий голос. — Я не видел его лица. Мёртвые не видели никаких богов. Просто приказ, который звучит в голове, и он обладает огромной мощью, подавляющей любую волю. Озрис. Так он себя назвал.

— Этот Озрис — бог?

— Я не знаю. Мог бы соврать, но не знаю.

— А знаешь вообще кого-то из Мёртвых богов? — я подался вперёд. — Давно ты сам восстал из мёртвых, Бисс Урай?

Бисс Урай снова замолчал. Его костяные пальцы звякнули кандалами о каменный пол.

— Я не ведаю времени, но давно. И слышал другие имена в потоках магии Смерти, — медленно проскрежетал он. — Но я боевой маг, а не жрец. Я не служу богам и понятия про них не имею.

— Так ты при жизни был жрецом или магом?

— Магом. Если дашь мне время… и еду… я попробую вспомнить детали магических плетений, в которых были зашифрованы другие имена. А пока что я предпочёл бы на некоторое время замолчать, если это не оскорбит моего собеседника.

Я кивнул. Торг начался. Он выдал мне крупицу информации, теперь хочет всё обдумать. Значит, есть перспектива что расскажет что-то ещё.

Я поднялся со стула и повернулся к Шпренгеру:

— Ну хорошо. Давайте попробуем дать время нашему новому другу. Время и пищу. Что едят восставшие мёртвые?

— Мясо, само собой, — ответил Бисс Урай.

— Мясо. Будет тебе мясо и время на подумать. Я благодарю тебя за эти ответы, но рассчитываю на большее.

Мы закрыли камеру. Шпренгер заговорил только когда мы поднялись по лестнице. Здесь, наверху, во дворе КГБ я понял, что жутко замёрз.

Лицо инквизитора оставалось непроницаемым маской:

— Это противоречит всему, чему меня учили за годы борьбы со скверной, ересью ведьм и культами безбожников-магов. Но приказ будет выполнен, я попробую начать содержать это существо и разговаривать с ним.

— Как считаешь, она нам врал?

— Он не врал, правитель, — задумчиво ответил Якоб, — Мой дар инквизитора не фиксирует лжи. Но он и не говорит всей правды. Выдал информации с чайную ложку.

— Боится своих покровителей из нежити? Как считаешь?

— Не похож он на испуганного. Скорее, ведёт