Шишкин корень - Алиса Стрельцова

– Откуда у вас эта фотография? – Мой голос дрожал.

– Этот снимок был сделан пару лет назад в моём кабинете. Мой гость сам попросил сделать фото на память. Он исчез на следующий день – так неожиданно, что я даже не успел вручить ему фотокарточку. – Губернатор протянул мне ещё одно точно такое же фото.

Я посмотрел в грустные глаза Баранова и понял, что он скучал по папе. Так же, как и я.

– Можно я возьму этот снимок? На нём мой отец.

Баранов совсем не удивился, он как будто и раньше знал это.

– Конечно, передай фото отцу.

– Я не смогу этого сделать, его больше нет, – я смахнул слёзы, – он погиб два года назад.

– Погиб? – Баранов обнял меня молча, положил горячую руку мне на затылок.

– Несчастный случай… – Я заплакал навзрыд, как ребёнок. – Его так и не нашли под завалом…

– Тише-тише, – прошептал Баранов и уткнулся носом в мою макушку. Мы простояли так вечность, пока звон упавшего на пол прибора не заставил нас вздрогнуть.

Я посмотрел на Гришку. Он спрятал мокрые глаза и виновато потянулся под стол за оброненной вилкой.

– Свистать всех наверх! Ставить паруса! – громогласно объявил Баранов и улыбнулся во все тридцать два зуба. – Не будем медлить, друзья, пора в путь, нас ждут удивительные приключения!

Сейчас Баранов был особенно похож на Дон Кихота. Я даже почувствовал себя немножко Санчо Пансой – захотелось прихватить его доспехи и оседлать коня. Мы с Гришкой радостно переглянулись и рванули наверх за вещами.

Начались приключения с посещения Гришкиного дома. Мы отправились туда в сопровождении губернатора и произвели сказочный эффект, прямо как лягушонка в коробчонке.

Встречать губернаторский «лимузин» выскочило всё Гришкино семейство, даже тётка Глашка с отвисшей от удивления челюстью.

Матрёна Андреевна со слезами бросилась обнимать сына.

Гришкин отец стоял немного в стороне и осоловело зыркал из-под мохнатых бровей. Но, как только он увидел губернатора, его лицо вытянулось вместе с длинным несуразным телом. Баранов сухо пожал ему руку и торжественно произнёс:

– Благодарю вас, господин Сковорода, за то, что воспитали такого сына! Парень что надо, за правое дело готов хоть в огонь! Немал человек растёт, послужит ещё Отечеству, помяните моё слово!

Гришка зарделся, искоса поглядел отцу в глаза. Отец гордо расправил плечи и с вызовом блеснул глазами:

– Да уж, ваше благородие, моя жилка, я его как мужик мужика растил!

– Вижу, вижу. Отметина у мальца под глазом – тоже твоё мужицкое воспитание? – Голос губернатора лязгнул, как вынутая из ножен сабля.

– Поклёп возвёл на родного отца, ёрник! – Гришкин отец побледнел и злобно посмотрел на сына.

– Да ты не зыркай, парень ни слова не сказал, я сам сметливый, сообразил. Я ж тебя, иезуита[15], насквозь вижу. – Баранов прищурил глаза, резанул мужика взглядом. – Мальца больше не тронь! Ослушаешься – высеку прилюдно на площади, сам не погнушаюсь. Григорий теперь у меня на службе состоит – считай, чиновник по особым поручениям. – Он игриво подмигнул Гришке. – Я за ним лично приглядывать стану. Вечером Григорий всё расскажет, а пока он мне ещё нужен, так что позвольте откланяться.

Губернатор развернулся на месте и бравым шагом направился к экипажу. Гришка и я с высоко поднятыми головами проследовали за ним.

Когда мы уселись в коляску, Баранов повернулся ко мне и спросил:

– Может, мы и к тебе в гости заглянем, посмотрим, как ты живёшь, – чай, сироте несладко, может, помощь нужна?

Я покраснел, уши горели как отутюженные.

– Мы не сможем заехать ко мне, потому что у меня нет дома, – произнёс я, набрав в лёгкие побольше воздуха. – Здесь нет, в 1896 году, потому что я случайно к вам попал из двадцать первого века. А в своём времени я живу с мамой и сестрёнкой. Мы пару месяцев назад в Нижний Новгород переехали: бабушка настояла. После смерти отца маме в Томске приходилось непросто, а здесь бабушка помогает. Так что про сироту я соврал.

Я встревоженно посмотрел на Гришку. Потом на губернатора. Он глядел на меня с интересом, но без удивления. Мне показалось, что Баранова вообще ничем нельзя удивить.

– Из двадцать первого, говоришь? А если точнее? – Губернатор с азартом покрутил ус.

– Если точно, из тринадцатого сентября две тысячи девятнадцатого года.

– Ого! И как же ты к нам попал?

– Сам не знаю. Поскользнулся, упал, очнулся здесь.

– Значит, отец твой тоже был оттуда, из будущего?

– Да, но он не рассказывал о своём путешествии во времени. Мы как раз в то лето к бабушке в гости ездили, сюда, в Нижний. Наверное, он, как и я, провалился во временную дыру. И никому ничего не сказал, даже мне. – Я раздосадованно махнул рукой. – А я бы ему поверил.

– Ладно тебе, что утекло, назад не воротишь. Лучше скажи, что теперь делать-то будешь? – Баранов похлопал меня по плечу.

– Не знаю, попробую вернуться домой. Придумали мы с Гришкой один способ – может, получится.

– А если нет?

У меня навернулись слёзы.

– Если нет, то мне и податься некуда. Кроме Гришки, у меня здесь никого!

– Не волнуйся, парень ты смышлёный, пристроим тебя во Владимирское реальное училище, будешь присмотрен и сыт. А пока поживёшь у меня в Главном доме, я до конца выставки не планирую возвращаться в губернаторский дворец. Гостевая в твоём распоряжении. Расскажешь, что да как там у вас в двадцать первом веке. – Глаза губернатора загорелись любопытством.

– Спасибо вам, Николай Михайлович! – Я протянул ему руку.

– Долг платежом красен! – Баранов улыбнулся и ответил мне крепким рукопожатием. – А теперь на выставку! Трогай! – скомандовал он извозчику и откинулся на спинку сиденья, весело что-то напевая.

Глава 14

Столица моторных экипажей

Через полчаса мы въехали на выставку. Располагалась она неподалёку от ярмарки – на левом берегу Оки, между железной дорогой и лесом, в Кунавинской слободе, переименованной в двадцатом веке в неблагозвучный Канавинский район.

Единого мнения по поводу происхождения старого названия слободы в «Википедии» не было. Кто-то предполагал, что слово «кунава» произошло от названия денежной единицы – куны; кто-то считал, что от женского имени Кунава. Мне больше понравилась другая легенда, согласно которой на этом месте стояла корчма[16], принадлежавшая некоей куме. Когда к корчме приближались посетители, они кричали: «Кума, вина!» Отсюда и пошло название. На этой легенде, между прочим, основана знаменитая опера П. И. Чайковского «Чародейка».

В этом месте я оказался впервые. Здесь