32 фуэте - Ха Ынгён

Джену. Единственной, за кого следовало беспокоиться, была сама Союль. Несмотря на упорство и тяжелый труд, она всегда оставалась на вторых ролях, а поскольку родилась в бедной семье, ей всегда приходилось думать о деньгах.

Союль волновалась, что брат может задать еще какие-то вопросы о Джене. К счастью, этого не произошло, и девушка просто его поблагодарила. А затем удалила файлы с медицинскими обследованиями, которые все еще хранились у нее в телефоне. Ей больше не нужно держать Джену у себя в душе.

Глубоко вздохнув, Союль пошла к автобусной остановке. На одной стороне дороги виднелась вереница дорогих автомобилей, которые ждали балерин. Внутри сидели родители в ожидании, когда их дочери выйдут после спектакля. Многие машины стоили дороже, чем квартира, где жила Союль. В любой другой день она постаралась бы обойти их стороной, чтобы сесть на автобус на другой остановке. Но не сегодня. Потому что она не стыдилась того, что ее родители работали в ресторане до поздней ночи.

Стоило вспомнить лица мамы и папы, которые сразу после спектакля поспешили в ресторан, как на душе стало тяжело. Союль чувствовала себя виноватой перед родителями, которые ее очень поддерживали. За сегодняшнее выступление Союль получила меньше семидесяти баллов. Она беспокоилась из-за той нелепой ошибки. Столько тяжелых тренировок – и впустую! Не следовало обращать внимание на взгляд руководителя Со. Союль жалела, что из-за этого не смогла как следует сосредоточиться на сцене.

«Союль, возьми такси! У тебя ведь завтра еще один спектакль!» – громко предложила мама, сунув Союль деньги на проезд на глазах у всех.

Лицо ее снова вспыхнуло. Она всегда стеснялась матери. Как бы нарядно та ни одевалась, она всегда выглядела неряшливой, а ее тщательно уложенные волосы с химической завивкой секлись на концах и казались неухоженными. Всякий раз, когда Союль видела, что ее мама сидит рядом с мамой Джены на очередном конкурсе, ей становилось так стыдно, что хотелось спрятаться. Ее мама никак не могла сравниться с Суён, но теперь, как ни странно, мысли об этом вызывали лишь улыбку. Союль гордилась своей мамой за то, что та вложила в нее честно заработанные деньги.

По привычке она шагала к автобусной остановке, хотя родители и просили ее взять такси. На одной стороне рекламного щита возле дороги сиял постер балета «Жизель». Еще совсем недавно на нем красовалась Джена. Она стояла на кончиках пальцев одной ноги в арабеске пенше, подняв вторую на сто восемьдесят градусов. Ее руки были прижаты к груди. Выворотность была идеальной. Все это благодаря генной модификации. Союль испытывала неосознанную неприязнь, когда смотрела на Джену на плакате, поэтому всегда отворачивалась от него, пока ждала автобус. Но недавно главную героиню плаката заменили. На балерину, которая танцевала Жизель сегодня.

Перед глазами промелькнул образ бывшей подруги. Балерина Ю Джена, чье имя заставляло нервничать с первого мига, когда Союль его услышала.

«Интересно, как она сейчас поживает…»

Декабрьский ночной ветер обдал щеки холодом. Союль быстро поймала приближающееся такси. Когда девушка назвала свой домашний адрес, таксист коротко взглянул на нее через зеркало заднего вида и тронулся.

Союль рассеянно смотрела в окно машины. Освещенные гирляндами улицы были неописуемо красивы. В голове снова возник день, когда они с Дженой смотрели «Жизель» в исполнении Нью-Йоркского городского балета. Тогда было так же холодно, как и сегодня. По дороге домой Джена вдруг спросила:

– Ты… ведь не ненавидишь меня, правда?

Союль точно не знала, что подруга имела в виду, но почему-то ощутила укол в сердце. Скрыв свои чувства, она пристально посмотрела на Джену. Подруга выглядела неожиданно мрачной. Союль спросила:

– Почему ты вдруг заговорила об этом?

Джена ответила, словно признаваясь:

– Вдруг подумала о маме… Когда мы смотрели спектакль, я вспомнила, почему она ушла из балета.

– И почему же?

Джена мгновение поколебалась, кончик ее носа покраснел.

– Давным-давно, когда она танцевала в Голландском государственном балете, с ней произошел несчастный случай: она сильно повредила стопу.

– И как это случилось?

– Кто-то из труппы подложил ей в пуант осколок стекла. Тогда мама танцевала заглавную партию в «Щелкунчике» и вышла на сцену, даже не подозревая о том, что ее ждет.

– Правда?

– После этого она больше не вернулась в балет. Все время боялась, что кто-то снова подложит ей в пуанты стекло, – сказала Джена и ненадолго замолчала, а затем продолжила еще более мрачно. – Пока мама учила меня балету, она раз за разом рассказывала мне эту историю. От страха я совсем не хотела заниматься. Ведь со мной может произойти то же, что и с ней. Но из-за мамы я все равно продолжаю это делать, хотя мне этого совсем не хочется. Она хочет, чтобы я стала лучшей в мире балериной. Моя мама… Она как будто немного сошла с ума.

Союль посмотрела на Джену с грустью. Она даже представить не могла, что у подруги, которая всегда выглядела уверенной в себе, такая боль внутри. Джена пристально взглянула на Союль и снова спросила:

– Союль, ты ведь не ненавидишь меня настолько сильно, правда? Чтобы подложить мне в пуант стекло…

Союль тут же энергично замотала головой, но щеки ее вспыхнули, потому что она ощутила, что подруга догадалась о ее истинных чувствах.

Когда же двоюродный брат сообщил, что Джена – генетически модифицированный ребенок из пробирки, тело Союль пронзила дрожь. Стало ясно, что намеревалась сделать Рахи. В глубине души она слышала, как демоны нашептывают ей:

– Пусть Джена навсегда исчезнет из вашей труппы! Это твой шанс!

Союль заткнула уши и помотала головой, точно прогоняя их, но шепот этот не унимался.

– Эй, ты чего медлишь? Скоро случится то, о чем ты мечтала! Без Джены лучшей сможешь стать ты!

Союль расплакалась. Неожиданно ее одолели угрызения совести. Она не могла так поступить с Дженой. Союль ненавидела бывшую подругу настолько сильно, что была готова подложить ей в пуанты стекло. Ей казалось, как только Джена исчезнет, ее место лучшей в мире балерины сможет занять она. Ведь она так старается! Но тот вопрос, который бывшая подруга задала ей давным-давно, по-прежнему бередил душу.

«Ты ведь не ненавидишь меня настолько сильно, чтобы подложить мне в пуанты стекло, правда?»

Именно благодаря этому Союль так и не смогла разослать всем генетический анализ Джены.

Она чувствовала какое-то странное облегчение. Наконец ей была понятна причина, не позволявшая обойти Джену, несмотря на упорный труд и неимоверные усилия. Они обе с самого начала оказались в неравных условиях. Никто не смог бы победить Джену. Отчаяние, охватившее ее поначалу, рассеялось. Напротив, Союль была горда