32 фуэте - Ха Ынгён

Некоторое время назад, узнав всю правду о себе, она пришла к руководителю Со, чтобы поговорить. Ей так хотелось унять пожар, горящий в груди.

– Я… не могу танцевать Жизель.

Слова сорвались с губ без особого труда. Руководитель Со только пристально взглянула на Джену покрасневшими глазами и отвернулась, глядя в пространство. Никто не требовал, чтобы Джена отказалась от своей партии, она сама знала, что оказалась в ситуации, когда у нее не было иного выбора, кроме как уйти, поэтому ей хотелось сообщить об этом лично.

– Мне кажется, так будет правильно.

Ёнджо все еще не могла посмотреть Джене в глаза. Та старалась не расплакаться. Ей казалось, что огонь, полыхавший у нее внутри, вырвется наружу и она будет кричать от злости. Но одного взгляда на руководителя Со оказалось достаточно, чтобы потушить его. Она стояла одна посреди выжженного поля и смотрела на свою наставницу, а затем просто вышла из ее кабинета.

Джена оторвалась от телескопа и взглянула на отца и сестру. Ар показывала рукой в ночное небо и спрашивала Тхэёна о созвездиях, а затем кивала в ответ, слушая объяснения, но вдруг, отпрянув от телескопа, испуганно пролепетала:

– Я боюсь звезд! Мне кажется, что они падают прямо на нас!

И, стиснув кулачки, задрожала. Джена от умиления крепко обняла младшую сестру, но та вырвалась из объятий.

– Мне больше нравится смотреть, как ты танцуешь, сестра. Когда-нибудь я тоже хочу стать балериной.

Тхэён улыбнулся.

– Послушай Ар, дочка. Смотри, какая у нас огромная площадка для твоего выступления под ночным небом!

Джена огляделась по сторонам. Ночной концертный зал в свете звезд казался великолепным. И только два человека в нем, те, кто по-настоящему поддерживает ее.

«Как же быть? Я ведь совсем не хочу танцевать…»

Она посмотрела на воодушевленную Ар и перевела взгляд на небо. Ночь становилась все темнее, звезды светили все ярче. Среди них одна особенно яркая. Она чем-то напоминала Союль, глаза которой во время танца сверкали от счастья. Это был свет желания, которой Джена всегда хотела обрести. Даже когда она закрыла глаза, звездный свет продолжил мерцать в ее душе.

За день до отъезда на Чеджудо Джена после долгих раздумий решила отправить Союль книгу. «Бледно-голубая точка». Ей хотелось, чтобы Союль обязательно прочитала важные слова. Джена и сейчас повторяла их про себя. Слова, которые однажды подчеркнул папа, о том, что Земля – не больше, чем одинокая бледно-голубая точка, которая светится где-то в необъятной Вселенной. Честно говоря, в этой фразе не было ничего нового, но почему-то она успокаивала Джену.

Она надеялась, что Союль будет вспоминать эту фразу в трудные моменты. Что в огромной Вселенной планета Земля – всего лишь маленькая точка. И если взглянуть через пространство и время на изнурительное путешествие к вершине или на тревогу, которую испытываешь, когда уже стоишь на вершине, с которой легко скатиться вниз, обнаружится, что мы всего лишь крошечные пылинки и что все проходит, а значит, не нужно слишком печалиться и страдать. Союль была для Джены честной соперницей и единственной подругой, которой она могла доверить историю своей матери. Джена искренне желала Союль успеха.

Глядя на бесконечное множество сияющих звезд, Джена погрузилась в свои мысли. Она глубоко задумалась, о чем же на самом деле мечтала…

Ар снова начала канючить:

– Сестренка, ну станцуй балет! Я очень-очень хочу это увидеть!

Джена встала на кончики пальцев. Прямо в кроссовках, через которые она чувствовала мокрую землю. Сделав привычный глубокий вдох, она, разбежавшись, взлетела в своем самом высоком идеальном прыжке жете.

Над головой ее сияли мириады звезд, как в недавнем сне. Она зачерпнула их обеими руками и прижала к груди.

Заметки о создании «32 фуэте»

Несколько лет назад мне выпала возможность посмотреть балет. Это было всем известное «Лебединое озеро», с которым в Корею приехала зарубежная труппа. Честно признаюсь, я не особенно любила балет и не интересовалась балеринами. Поэтому для меня оказалось неожиданностью, что уже за двадцать минут до начала выступления фойе концертного зала заполнили люди. Мой взгляд особенно привлекли девушки, юные балерины, ученицы школ искусств. Мне показалось, что они взволнованно ждали начала представления. Одного их вида мне хватило, чтобы почувствовать, что я не зря пришла на спектакль. Потому что даже за такой короткий промежуток времени я смогла увидеть настоящую страсть к балетному искусству.

После почти двухчасового выступления я от всего сердца аплодировала танцорам. Мир балета оказался гораздо прекраснее, чем я себе представляла. А еще я думала, что заниматься этим может далеко не каждый. Сколько тяжелых репетиций нужно выдержать, чтобы так легко взлетать в воздух? Действительно, всемирно известная балерина Кан Суджин[1] не просто так страдала от последствий своих интенсивных тренировок.

С тех пор я бережно хранила историю о балеринах в своей душе. Но все шло не так гладко, как я хотела, поэтому некоторое время мне не удавалось ее написать. А потом я заглянула в повседневную жизнь балерин через их соцсети. Все они в один голос говорили о своем танце и о своей боли. У молодых, прекрасных балерин болело все тело: связки, мышцы, суставы. С того момента меня захватила мысль, что я могу об этом, о них всех написать роман. Жаль это говорить, но вдохновением для этой книги послужили их физические страдания.

Хоть одна из главных тем романа – генная инженерия, он все же посвящен мечтам молодежи о ближайшем будущем. Думаю, можно сказать, что это история о юных девушках с разными взглядами на искусство и об их постоянных сомнениях на пути к мечтам в обществе, где широко распространены генные модификации. Проблема была лишь в том, что на протяжении всего написания романа меня беспокоил вопрос о главной героине, лучшей балерине. Благодаря научным процедурам ее уже признали лучшей, так станет ли она вообще искать другую мечту? Тогда мне пришла в голову мысль, что для нее все могло бы сложиться иначе, если бы она стала балериной не по своей собственной воле. Мечта, созданная под давлением родителей или других людей, на самом деле могла оказаться фальшивой. Честно говоря, реальность, в которой с помощью науки детей формируют под индивидуальные запросы, кажется жуткой. Ведь этот искусственно созданный ребенок может в итоге возненавидеть своего создателя, как это было с чудовищем Франкенштейна.

Я часто думаю, что иметь возможность зарабатывать на жизнь