Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд

Мирана встает с чашкой чая и плывет к дверям гостиной, а затем оглядывается:

— И чего ты сидишь?

— А вы меня звали с собой?

— Я это подразумевала.

— Это было неочевидно.

— И ты продолжаешь сидеть, — Мирана щурится. — Твое упрямство точно линариянское. И, кстати, их не любят еще больше, чем оборотней. Вредные говнюки и засранки. Встала и пошла со мной!

Глава 43. Все предрешено

В комнате, в которую меня заводит бабуля Мирана, стоит только плетеное кресло-качалка. Стены, потолок, пол — белые. Внизу по всему периметру тусклая подсветка.

Рядом с креслом-качалкой корзинка с цветными клубками и пестрым вязанием.

— Садись, милочка.

Пол под ногами — гладкий и холодный. Воздух сухой.

Я сажусь. Кресло поскрипывает подо мной.

— Зачем я тут? Что происходит?

В груди нарастает тревога и страх. Поджимаю пальцы на ногах. Кресло мягко покачивается.

Передо мной вспыхивает голограмма девушки. Длинные пшеничные волосы, слитный серебряный костюм в облипочку со светящимися вставками на груди, животе, бедрах.

Хмурюсь, потому что я вижу в этой незнакомке отражение себя.

— Здравствуй, Виалла, — она улыбается.

— Мама… — шепчу я.

— Мне было суждено взбунтовать против своих родителей, сбежать и встретить твоего отца, — продолжает улыбаться. — После вернуться беременной на родину, родить, отдать тебя в Храм Молчаливых Сирот, а затем… ты бы принесла в мой мир войну. Не ты сама, а множество нитей, которые притянули оборотней к нам, линариянцам.

— Чего, блин? — сглатываю я.

— Наши жрецы увидели крах нашей цивилизации, — мама вздыхает. — Кровь, войну и трех, — тут ее лицо едва заметно кривится, — Альф Коалиции Первого Ликана. И тебя, Виалла.

— Что за… — я поднимаю брови.

— После этих видений меня хотели казнить, чтобы предотвратить, но это ничего не изменило. Моя судьба перекинулась на другую, и видения с этой другой были туманные и неопределенные.

— Когда так грубо вмешиваешься в великий замысел вселенной, — шепчет рядом Мирана, — видения размываются.

— Ты ведь там старуха Провидица? — мама усмехается.

— А то ж, — хмыкает Мирана. — И чего так невежливо?

— Твоя смерть, Виалла, — продолжает мама, — привела бы к мести. Это забавно, что три кобеля…

— Вот сучка, — шипит Мирана. — Гонора сколько, — сжимает мое плечо. — Ты в нее пошла.

— Три кобеля устроили бы бойню не зная истинной причины. Вся военная кампания была бы оправдана ресурсами, расширением влияния, а по сути виной всего этого была бы ты.

— Какая ерунда! — охаю я.

— Я должна была пройти свой путь до твоего рождения и оставить тебя с твоим отцом, — приподнимает подбородок. — Одна из тонких нитей, которые изменили узор полотна. И эту нить увидела Провидица, и мы за нее дорого заплатили.

— Ну, уж извините, — Мирана скрещивает руки на груди. — Зато ваша распрекрасная цивилизация может дальше цвести тухлым болотом.

— А остаться со мной и папой? Нет? Не судьба? — сжимаю подлокотники кресла.

— Ты спросишь, почему я не могла остаться с тобой и твоим отцом? — вздыхает. — Не могла. Я должна вернуться домой, выйти замуж за Старшего Принца и родить его будущих наследников. Это продолжение моего пути. Моей жизни.

— А я побоку? — медленно моргаю. — В любом из сценариев? В любом варианте ты отказываешься от меня?

— Верно, — Мирана цыкает. — На этом отказе мы и сыграли.

Перевожу на нее возмущенный взгляд.

— Что ты так смотришь на меня? — она неловко улыбается. — Решение твое матери было одним из главных узелков.

— Ты знала, что меня сюда притащат…

Пожимает плечами.

— Старая сука, — в изумлении шепчу я, и мне совсем не стыдно, потому что эти грубые слова выражают мое возмущение и гнев.

— Я знала, что ты мне это скажешь.

— Что ты еще знаешь? — поскрипываю зубами.

— Много чего.

— Ты все это устроила?!

— Виалла, твоя судьба встретить Альф из Коалиции Первого Ликана, — говорит мама. — Принадлежать им.

— Да пошла ты, — встаю я. — И папа спился из-за тебя! Он любил тебя! И зря! Гадина!

— Прощай.

Голограмма гаснет, и хватаю из корзинки красный клубок и кидаю его в стену:

— Ненавижу тебя!

Я убедилась, что моя мать — высокомерная и бессердечная дрянь, для которой встреча с моим отцом была лишь бунтом и капризом.

Обидно.

До слез и отчаянного глухого рыка.

— Родителей не выбирают, но мы можем выбрать, какими родителями быть для своих детей, — говорит за моей спиной Мирана.

— А выбираем ли, — оглядываюсь, — если тут столько было сказано про судьбу? Если многое предрешено, то… — рявкаю я, — какая фигня!

— Так и думал, что все закончится скандалом, — за дверью комнаты раздается голос Богара. — С твоей бабулей всегда все скандалят.

— Я не скандалю, — скучающе отвечает ему Лирам, — потому что знаю, что это бессмысленно.

— О, тортик, — хмыкает Богар.

— Тебе лишь бы пожрать, — дверь отворяется и в комнату заходит Оран, а я продолжаю сверлить Мирану злым и возмущенным взглядом. — Что у вас тут?

— Она все знала! — повышаю голос.

— Она же Провидица, — Оран приваливается плечом к косяку и поправляет ворот своего белоснежного мундира. — Поэтому я стараюсь бабуле Миране вопросы не задавать.

— Я обычно на вопросы не отвечаю и загадочно молчу, — Мирана ковыляет мимо него, — но тут пришлось.

— А твой вопрос чего или кого касался, — Оран заинтересованно вскидывает бровь. — Скольких детишек нам родишь?

Глава 44. Да к черту эту стерву

— Каких детишек? — недоуменно моргаю я.

— Пухлощеких таких, слюнявых и громких, — невозмутимо отвечает Оран.

— Бабуль, — раздается голос Лирама. — Это яйцо еще живое, что ли?

— Отстань от него, — фыркает Мирана. — Чего пристал? Пусть тут катается, мне не мешает.

— Что вы тут забыли? Вам не надо на супер-пупер важную встречу? — сглатываю и пытаюсь скрыть за недовольством испуг.

Да любая на моем месте испугалась от перспективы нарожать толпу волчат трем оборотням.

— Страшно, да? — Оран щурится.

— Бабуля Мирана, — из гостиной летит довольный бубнеж Богара, — тортик просто объедение.

— Слушай, ты же самый высокомерный засранец, — шепчу я Орану. — Тебе же не должно быть по душе все это.

— А мне и не по душе…

— Ты же что-то говорил про жрецов, которые могут помочь…

Оран игнорирует мои слова и окидывает взглядом от головы до пят. Под его заинтересованным и оценивающим взглядом мне становится неловкой.

— Идет тебе эта тряпочка.

— Я так и передам Алгане Вецки, что ее платье — просто симпатичная тряпочка, — кричит в ответ Мирана. — Она же от злости лопнет.

— Кто это? — едва слышно спрашиваю я.

— Без понятия.

Оран резко поддается ко мне, хватает за запястье и притягивает к себе. С ойканьем утыкаюсь