Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер

— Сюда, нам направо, — сказал Тавр сбоку.

— Откуда знаешь?

— Я тут вырос. — Он усмехнулся. — Ну, не вот тут вот, чуть в стороне. Но загоны я знаю. Отец туда ходит каждый раз, как приходит из руин.

— Он охотник? — уточнил я.

— Глава дружины.

— Дружины? — Я переспросил, чтобы он сам объяснил.

— Охотничья дружина, — сказал Тавр и пожал плечом, как говорят о чём-то таком обычном, что объяснять стыдно. — Объединение охотников. Город даёт разрешение ходить в дальние руины. Не любой выходит — только тот, у кого жетон дружины. Иначе тебя за воротами стража и развернёт, а может, что хуже сделает.

— И зачем разрешение?

— А затем, что ядра, мясо, шкуры, кости и яды не должны разворовываться по дороге. Просто так нельзя пойти на охотку, если в голову взбрендит. Плати за разрешение сначала дружины, а потом каждого охотника. — Тавр ткнул пальцем в сторону переулка, откуда тянуло чем-то острым. — Всё идёт через загоны и через тех, кто ведёт счёт. Дружина приносит, загон проверяет, школы и семьи покупают. Так и живут.

Разрешение… Выходит даже в городе просто так нельзя охотится, но чтобы покупать это самое право… вот это новости. Мой план раздобыть ещё ядер для дальнейшего обучения только что скатился с горы как камень. И что мне тогда делать? Ещё есть время подумать и найти решение.

Дружины — ещё одно новое слово. Получается тут объединяются просто так? Захотел стать охотником и пришёл к специальной группе, а она тебя взяла? Хотя не уверен, что всё так просто. Посмотрел на ребят, что шли рядом. Это отличная возможность узнать побольше.

— А вы тоже ходите в руины? — спросил я.

Тавр коротко рассмеялся.

— Да, конечно! Но не в вашу помойку, там копошиться можете только вы.

Слово прошло мимо меня, не задев.

— За городом тоже есть руины, но в отличие от ваших, это не разрушенный какой-то неизвестный город, нет. Наши вполне понятные, это то что умерло от Вороньего крыла во время войны. Дальние земли за рекой.

Я чуть не споткнулся. Ещё руины? Так ещё и Вороньего крыла… Выходит город был намного больше и тоже пострадал в той войне. Об этом в нашей деревне никто не говорил, даже мои родители.

— Там звери минимум Ростка, — добавил Варис. — И не один-два, как у вас. Стаями. Могут быть и стадии Узла, да и говорят, что Сердцевина встречалась часто.

— Стаями… — повторил я в слух. В голове не укладывалось, что же там за монстры обитают и на них охотятся?

— Дружина по тридцать-сорок человек. Иногда больше. Туда, чтобы войти, надо ещё уметь оттуда выйти. Не каждый умеет. — Расправил плечи Тавр.

Я слушал и складывал. Всю жизнь я считал руины только у нас, есть ещё деревни и город. А оказалось, это даже не край настоящего мира.

— Значит, тоже пойдёшь в дружину? — спросил я.

Тавр посмотрел на меня сбоку, и я первый раз за утро увидел на его лице то выражение, которое до этого видел у Марты и Айны, когда те узнали о смерти мужа и отца.

— Нет уж! — прорычал Тавр.

И замолчал.

— Всю жизнь по руинам бегать? Сегодня зверь сдох. Завтра тебя жрут. Я лучше в городскую стражу.

Я не сразу отреагировал на его слова. У меня внутри что-то накренилось. В деревне быть охотником значило сила и уважение. Ксур стал тем, кем он был, потому что сначала стал охотником. Я сам пошёл в руины. Потому что иначе пути не было, и я взял этот путь и принял всё, что он со мной сделал.

Здесь от такого пути пытались сбежать?

— В стражу? — повторил я.

— Тёплое место захотел? — Варис подал голос из-за плеча Тавра.

— А кто не хочет? — Тавр не обернулся. — Жратва каждый день. Крыша над головой. Не надо просыпаться с мыслью, что тебе сегодня кишки вытащит какая-нибудь тварь.

— В страже тоже умирают, — заговорил Одр.

Тавр повернул голову.

— Да, но не так часто и хотя бы не в собственном дерьме по колено.

Он сказал это просто, и я понял, что он действительно так думает и принял свой выбор. Я шёл дальше и молчал. Выбор… у меня в деревне его не было. Здесь же у моих сверстников были: стража, дружина, школа, семья, и они говорили об этом так, как у нас о том, какую крышу чинить первой.

— Зачем парня так запугал? — усмехнулся Варис. — Человек тут только осваивается, а ты ему голову морочишь. Надо же нормально рассказывать, с самого начала.

— Ой, да хорош бубнить, — отмахнулся Тавр. — Твои лекции вообще кому-то сдались, кроме тебя самого?

— Представь себе! — возмущенно засопел тот. — Я-то хоть разбираюсь в том, что тут происходит.

Мы как раз свернули на просторную улицу, сплошь заставленную торговыми рядами, и Варис начал свой рассказ. Говорил он не спеша и довольно буднично, словно повторял это уже в сотый раз. Я же просто шел рядом, ловил каждое слово и старался не перебивать.

— По сути, весь город, — Варис неопределенно махнул рукой, — стоит на четырех опорах. Это местные школы, влиятельные семьи, стражники и охотничьи дружины. Убери кого-то одного, и вся эта система просто не устоит.

В этот момент мимо нас прокатили какую-то здоровенную клетку на колесах. Оттуда доносился лязг когтей по металлу, так что Варис предпочел прерваться, ожидая пока повозка отдалится. Провожая ее взглядом, я вдруг поймал себя на мысли, что в этих краях даже сила строго подчинена правилам.

— Прямо как ножки у стола, — хмыкнул Тавр.

— Точно, как у стола, — Варис даже не улыбнулся, лишь устало качнул головой. — Смотри, школы учат боевым техникам, обеспечивают нужными пилюлями и знаниями. Выпускники получают такое внутреннее развитие, какого простым людям не видать. Семьи опираются на свою кровь и традиции. У них есть родовые секреты и разные старинные вещицы, которые собирали веками, ну и свои запасы пилюль тоже имеются. Городская стража держит закон, ей платят все остальные, поэтому у неё есть всё то же самое. Дружины приносят зверей и им платят за это. Техниками, пилюлями, всем, что смогут выторговать.

Он