Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер

придётся надеяться и действовать по обстановке. Вот только это уже не мой дом и просто так убежать не выйдет. Натянул штаны и накидку поверх рубахи, посмотрел жетоном на грудь так, чтобы знак двух чаш лежал прямо. Сапоги мои стояли у ножки кровати, и одна шнуровка была развязана не моими пальцами. Кто-то ночью смотрел? Я промолчал и зашнуровал заново.

В дверях началось движение.

— На построение, — сказал Кайр. — Без болтовни. Выходите во двор.

Двор встретил серым небом и сырым воздухом, какой бывает после долгого дождя, когда самого дождя ты не помнишь. Камни мостовой потемнели от влаги. От дальнего корпуса тянуло дровяным дымом.

Ученики выстроились тремя кучками. Слева у стены — Сарн с Гиртом. Вокруг них четверо, я узнал только двоих по вчерашнему вечеру. Стояли уверенно, держались близко друг к другу, как охотники, которые уже выходили в одну группу. Сарн что-то говорил, и я не слышал слов, но видел, как слова ложатся на тех, кто его слушал. Голова у одного из них поворачивалась в мою сторону короткими толчками.

Ещё одна группа расположилась отдельно. Судя по тому, что она пока не примкнула к Сарну, то ещё не выбрала его сторону. Смотрел за всем этим и считал. Сколько противников потенциально у меня есть. В прошлый раз мне повезло, что они не ожидали отпора от «деревенского», следующий раз попытаются ударить не в лоб.

Из-за моей спины подошли трое: Тавр, Варис и Одр.

— Доброе утро, — бросил Тавр так, будто это правда доброе утро, и в его голосе присутствовала та лёгкость, которой у меня ещё не было ни в одно утро в моей жизни.

Варис кивнул мне коротко. Под глазами у него залегли тёмные круги, как если бы он не спал. Одр смотрел не на меня, а на мою грудь, как и в первый раз. На то место, где жетон школы лежал поверх рубахи, и чуть ниже, где было зерно.

Я кивнул всем троим разом и не сказал ничего.

— Слышал про Сарна? — Тавр понизил голос, чтобы голос не долетел до тех у стены. — С двумя ребрами в придачу.

— У него рассечена была ключица, — поправил я.

— Это вчера. Сегодня услышал о двух ребрах и ушибе шеи, похоже не заметили или что-то случилось. Сорра даёт пилюли только тяжёлым, а лёгких просто кладёт под знак.

— Под знак?

— Да. — Тавр пожал плечом. — Лекарь рисует связку, кладёт на рану, и оно заживает.

— За ночь? — решил это спросить, а не про связку, хотелось выглядеть «деревенским» чуточку меньше, чем это было на самом деле.

— Ну, не до конца, конечно. — Варис вмешался, не поднимая глаз. — Ключица у Сарна закрылась, но кость ещё мягкая. Он сегодня не должен был вставать. Тут, потому что не хочет, чтобы видели его слабость.

Я посмотрел на Сарна снова. У стены он держался прямо, и я видел, что прямо ему стоять стоит. Челюсть сжата, и подбородок чуть выше, чем обычно. Гордость у него работала там, где у меня уже был бы расчёт: лежать, копить, выйти потом.

— А что они там обсуждают? — спросил я тихо.

— Ничего хорошего, — сказал Тавр.

Кто-то из тех, у дальней стены, бросил негромко и так, чтобы долетело:

— Из-за одного деревенского вся комната без вкладов.

— Сам Сарн полез, — отозвался Тавр в ответ, не понижая голоса.

— А ты язык-то прибери, чтобы тебе в следующий раз не прилетело.

Тавр приоткрыл рот, но Варис коротко тронул его за рукав, и Тавр закрыл рот обратно.

— Не сейчас, — прошипел Варис. — Не при Кайре.

— Когда тогда? — вскипел Тавр.

— Никогда. Это пройдёт, если не подкармливать. — качал головой парень.

— Не пройдёт! Станет только хуже.

Тавр помолчал. Потом фыркнул, потёр переносицу и больше слов в ту сторону не бросал.

Я слушал и запоминал. Их разговор шёл сам собой, как у людей, которые знают друг друга не один день. А я ловил себя на том, что снова жду. Что они сейчас оборвут разговор и кто-нибудь из троих повернётся ко мне со словами: «а ты вообще не лезь, пустой». В деревне так бывало всегда.

Но они не оборачивались. Тавр пожаловался на холод. Варис ответил, что в загонах будет жарко по другой причине. Одр сказал, что в загонах всегда тихо и спокойно.

— Тихо? — Тавр нахмурился. — Там клетки и крик от каждой стены.

— Звук есть, — Одр пожал плечами. — Но внутри тихо.

— Снова за свое.

Парни рассмеялись, только вот зачем они тут оказались? Я сейчас не про учебу говорю, а о том, почему они вообще встали рядом. Я им никто, новенький, который бросил вызов и пришёл в школу не под обет, а как свободный. Не стал стелиться перед этим их так называемым вожаком, а дал отпор. В итоге всем досталось, но они почему-то не ушли и стоят здесь…

Глядя на них, я гадал: неужели мы теперь вроде как приятели? Первые люди в этом городе, с которыми я общаюсь? Само это слово как-то не клеилось к ситуации, сидело криво, прямо как та накидка, которую мне вчера вручили, и было непонятно, оставлять ее или отдать обратно. Может, это вообще какая-то подстава? Вдруг они спелись с Сарном и просто ждут подходящего момента, чтобы ударить исподтишка… Понятия не имею, но посмотрим, как оно обернется.

— Строиться! — скомандовал Кайр, прохаживаясь вдоль нас, и народ нехотя сбился в некое подобие шеренги. — Пара старших идет первой. Я иду в самом конце. До загонов топаем дружно. Если кто-то надумает отстать, получит от меня хорошего пинка.

Мы двинулись. Город только-только начинал нехотя просыпаться. Торговцы едва возились со ставнями своих лавок. В ближайшем переулке какой-то мужик плеснул водой из ведра прямо на камни, и она с тихим шипением впиталась в трещины. Чуть дальше у дверей замер лет восьми пацан с миской чего-то горячего и жирного в руках, от которой поднимался пар. Он пялился на нашу толпу с таким равнодушием, будто мимо просто проехала обычная повозка.

Я шёл и считал. Считал повороты, улицы, двери, которые открыли и которые не открыли. Привычка из руин лежала во мне так глубоко, что я не мог её отложить. Память брала всё впрок.

Кайр шёл