Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

— Твоя кровь действительно на вкус слаще мёда. Лишь однажды я чувствовала подобное. Тогда его спасли отец и старший брат, вытащили буквально у меня из когтей. Я отпустила их в надежде, что позже полакомлюсь этим десертом. Но он больше ко мне не приходил. Предупреждаю, я не отпускаю гостей без подарков, — Богиня болтала как молоденькая кокетка из борделя. Её губы покраснели, кожа стала гладкой и нежной. Свежая кровь преобразила монстра, сделав похожей на обычную женщину. — Мне нравится твоя готовность подчиниться. Но кроме крови ты должен был принести что-то ещё.

— Я и принёс, — пробормотал Доминик, всё ещё не в силах встать. Он упёрся руками о землю и потряс головой. Стало только хуже.

Лицо Богини расплылось и потускнело. Доминик решительно вытянул бутылочку с наркотиком и вылил себе в рот всё её содержимое.

— Так тебе понравится ещё больше, — он перестал бороться, перевернулся на спину и растянулся на земле.

Богиня тут же оказалась сидящей на нём, недвусмысленно поглаживая оттопырившую брюки плоть.

— Интересная реакция, учитывая, что тебе больно.

— Может быть, я всю жизнь мечтал переспать с вампиршей! — Доминик потянулся к женщине, обхватил большую упругую грудь руками и сжал. Тяжёлая, с острыми вершинками, никогда ещё он не видел настолько большого размера.

Богиня рассмеялась.

— Ты даже представить не можешь, сколькие приходили сюда с подобной надеждой. Но, увы, мне это не интересно.

Она отпихнула ладони Доминика.

Но тот неожиданно резко выпрямился и поцеловал Богиню. При этом он прокусил себе губу, прекрасно осознавая, что кровь, насыщенная наркотиками, притупит реакции бессмертной и разожжёт похоть.

«Слёзы Богини» назывались так не ради красивого звучания, в состав наркотика входили травы из Сада Бестий. А значит — частичка само́й Богини. Именно поэтому наркотик должен был подействовать на вампиршу.

Когда женская рука стянула с Доминика брюки и достала его член. План уже наполовину сработал. Осталось не потерять голову от умелых ласк демонического существа, как назло, ласкающего его всё активнее.

Богиня целовалась самозабвенно, вытягивая из гостя кровь и играя с ним, как с куском мяса, то кусая, то облизывая губы. Поймала его язык острыми клыками и ужалила, сомкнула зубы. Не давая ему вырваться, сжала одной рукой его подбородок, а другой член с такой силой, будто пыталась раздавить.

Доминика захлестнул страх и одновременное удовлетворение. «Слёзы Богини» усилили его возбуждение и обострили чувства.

Он стал видеть всё резче, двигаться увереннее, кровь в его жилах потекла быстрее. Но вместе с этим все его мысли сконцентрировались лишь на получении удовольствия. С этим было тяжело бороться. И Доминик отпустил своё тело.

Позволил Богине уложить себя на землю, а само́й сесть сверху, направить в себя его член и даже покорно облизал пальцы Богини, измазанные в его сперме. Близость живого Бога невероятно возбуждала.

— Сколько тебе лет? — спросил сквозь сумерки возбуждения. Богиня удовлетворяла себя, тёрлась телом о его голую кожу, царапала когтями, но никак не могла кончить. Доминик с ужасом начал догадываться, что настоящее удовлетворение она получала, только убив человека.

Громкие стоны разлетелись по Саду.

Бессмертная опять наклонилась к шее Доминика, проделывая в его коже новые дыры.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — пробулькала она.

— Пей больше, моя Богиня, — усмехнулся Доминик, разрезая плечо Богини ножом. Женщина дёрнулась, но Доминик уже потянул ртом вязкую кровь.

— Не смей даже думать об этом, ничтожество! — Богиня вскочила на ноги и чуть покачнулась. Живая кровь вкупе с наркотиком кружили ей голову, так же как и Доминику. Но Доминик припас ещё один сюрприз.

— Какая разница, если ты меня всё равно убьёшь? — спросил он, ещё одним движением надрезая нежную плоть члена. Голову сдавило болью. Но это даже к лучшему, это отрезвило.

— Действительно, — Богиня облизнулась, вернулась к нему, села сбоку и наклонилась к подрагивающему члену. Сверкнули клыки. Доминик взвыл от боли.

Слёзы выступили у него на глазах. Неконтролируемая реакция организма, про которую Доминик вскоре забудет.

Он почувствовал, что голова кружится от потери крови и оттого, что весь его организм пытаются вытянуть сквозь два маленьких отверстия в его теле. Слишком незначительных для такого прекрасного и важного человека.

И тут же увидел перед глазами надрезанное запястье. Богиня не собиралась убивать его так быстро.

Да, он стал прекрасной жертвой для неё. Самой желанной.

Доминик впился зубами в руку вампира. У него был один шанс из тысячи. Ему необходимо успеть напиться, пока «Слёзы Богини» не вступили в противоборство с кровью Богини. Это был сильнодействующий наркотик, который подавлял хромосомы бестий и всесилие вампиров. Ненадолго, на пару секунд, но Доминику хватит и этого. Он нанёс Богине ещё несколько ран.

И кончил ей в рот через пару минут.

Богиня вытерла рот. С ног до головы испачканная кровью вперемешку со спермой, она казалась порождением Ада. Впрочем, почему «казалась»?

Фигура её покачнулась и осела на землю. Бессмертная недоумённо нахмурилась, огляделась.

Доминик размахнулся и снёс голову Богине одним точным движением. Сегодня он выбрал для этого большой заточенный топор с клеймом Ван Хельсингов.

27. Бертиан

Охота в Саду Бестий — занятие опасное и непредсказуемое. Пули летят со сверхзвуковой, но вот монстры под них ложиться отказываются.

В отличие от своих братьев, Бертиан предпочитал охотиться в Саду Бестий. Но не для того, чтобы прокормить фамильяра, а чтобы добыть себе очередной трофей.

Комнату умершей жены Бертиан заполнил шкафами, где хранил стеклянные коробочки с остатками бестий. Преимущественно он коллекционировал зубы монстров. Но если не было зубов — с удовольствием выдирал им глаза или, на крайний случай кусочек тела.

Для этих органов он приобрёл специальные сосуды, наполнил спиртом и расставил по отдельным секциям.

Самым дорогим трофеем своей коллекции Бертиан считал листок голубоцвета. Но четыре года назад этот листок разлетелся дымкой, и в банке остался лишь серый туман.

Чтобы сохранить трофей, необходимо, чтобы бестия осталась жива. Если фамильяр или его владелец умирали, сам монстр развеивался по ветру, возвращаясь в Сад Бестий. И все частички, вырванные или отрезанные от него, исчезали вместе с ним.

Поэтому Бертиан вылавливал понравившегося фамильяра, отрывал ему зуб, коготь и отпускал. Пока зверь в стенах Сада — он бессмертен так же, как и его Богиня.

А коллекция Бертиана — в сохранности.

Удивительно, но многие из них двигались. Глаза рассматривали гостей из-за стекла, щупальца зелёных лиан Валерианы дёргались и извивались, стоило поднести к ним руку. Они обитали в большой трёхлитровой банке