Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Перо Феникса Артуро вспыхивало и пыталось прожечь банку, но Бертиан выкачал из неё воздух, создав вакуум, и пламя быстро гасло. Бертиан не рискнул сам ощипывать Феникса и попросил перо в подарок на свой день рождения.

От Интериуса Фабрицио в руках оставался только дым.

От фамильяров своей семьи Бертиан брал по незаметному кусочку. Так, чтобы никто даже не заметил. Но все знали об увлечении его. И Алессандра сама принесла ему одного паука. А чешуйки Стефании, его собственного фамильяра, переливались в свете ламп, щедро освещающих комнату.

В отдельном стеллаже у наследника Ви Сентов стояли пятнадцать ёмкостей с частичками фамильяров его семьи.

Осколок рога демона Максимилиано Ви Сента.

Перо чёрного лебедя, которое Женевьева сама подарила старшему брату.

Сброшенная кожа змеи. Мамба Квинты меняла её каждые три года. В отличие от Стефании, змея сестры была маленькой, всего метр длинной, но ужасно ядовитой и юркой.

Хвост игуаны. Если бы Эльдорадо узнал, что это Бертиан отрезал хвост его фамильяру, взорвал бы на фиг половину Мортена. А Бертиан просто думал, что новый быстро отрастёт. Оказалось, надо было отрезать поменьше. Не все хвосты отрастают одинаково. И теперь ядовитая языкастая игуана щеголяла с уродливым обрубком.

Когти шакала, честно остриженные лично Бертианом. Джеронимо сам попросил. А то бестия царапала ламинат, и отец ругался. Шестой сын Максимилиано был, наверное, самым преданным псом своего отца. И самым диким

Перо цапли умершего Уго рассы́палось, как и клюв грифона Тильда и шерсть лисицы младшей сестры Илоны. Но подписанные банки Бертиан оставил. И пепел внутри подпитывал ненависть всего рода Ви Сентов к надменным Де Лотам, строящим из себя невинных овечек.

Только крысу Леона Бертиан так и не смог посадить себе в банку, и о мёртвом брате напоминала только пустая стекляшка без содержимого.

Один паучок Алессандры соседствовал с живыми иглами от дикобраза Себастиана. Иглы самонаводились на противника и пытались пробить стекло.

У остальных бестий пока не было.

Клементина любила забираться в хранилище, как его именовали все в клане, и рассматривать экспонаты.

Единственной проблемой в увлечении Бертиана было доставать новые трофеи. Чтобы поймать одну бестию и вырвать ей зуб, надо было перебить с десяток других, среди которых могла оказаться особь, уже имевшаяся в экспозиции.

Бертиан надевал специальный огнеупорный костюм на случай ядовитых или огненных нападений, и использовал ружьё или тесак гигантских размеров. Тесак носил на специальной портупее за спиной, что придавала ему, по мнению самого́ Бертиана, чрезвычайно брутальный вид.

Артуро напросился на охоту с братом и нагло ржал над взбесившимся Бертианом, который в этот раз резал без разбору всё, что двигается, и при этом злобно ругался:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А! Да откуда она всё всегда знает?! Она даже в китайском квартале не потеряется! Ну Артуро, прошу, давай убьём её!

Ясное дело, виновницей его излияний опять стала Валериана. Бертиан не замечал, как слюной начинает капать при виде блондинки Де Лот. Но это прекрасно видели окружающие.

Артуро ускользнул от очередного монстра, пролез под корнями особенно высокого дерева и подзадорил брата. Он испытывал удовольствие от подначивания Бертиана:

— Ты так говоришь, потому что она отказала тебе уже шесть раз.

— Пять.

— А третий день рождения Адриатики?

— Это не в счёт, я был пьян.

— Но отказ-то был.

— Ты чё-то отвлёкся, братишка! — Бертиан перезарядил ружьё. Хлопнул Артуро по плечу и ободряюще улыбнулся: — Тут главное вовремя сбежать. Твои — слева, мои — справа.

28. Бертиан

Как раз вовремя подоспел комментарий. Со всех сторон к ним повылезали небольшие, но опасные бестии. Внешне они напоминали ящериц. Зелёное тело, покрытое роговыми наростами, костяной гребень на голове и красное пятно между ноздрей. Пасть каждой скалилась мелкими острыми зубами. Высотой бестии были не больше метра, но передвигались на задних лапах, вытягиваясь ростом в два раза. Бегали твари быстрее страусов и имели зачатки коллективного разума, потому что напали они одновременно со всех сторон, предварительно окружив врага.

Бертиан вскинул ружьё, и ближней бестии ноги разметало в мясо. Стая ворон сорвалась с веток деревьев и с мрачным карканьем унеслась в небо.

Артуро в ужасе икнул:

— Она оторвёт нам руки!

И без пояснений было понятно, кого боялся пятнадцатый сын семьи Ви Сент, но Бертиан лишь рассмеялся.

— Не ссы. Ничего она нам не сделает.

— Вообще-то, это невоспитанно! — упрямо возразил парень, которому само пребывание в Саду без позволения Богини казалось святотатством. Тут уж не до шуток.

Бертиан, уже весь измазанный в крови, рассмеялся как мальчишка:

— Пусть сначала поймает. Фамильяров не выпускаем. При появлении Богини — каждый сам за себя. Спасать я тебя не буду. Счёт до пяти. Выигрывает тот, кто первым вырвет пяти бестиям по зубу, — он подбежал к подбитому животному, засунул ему в пасть палку как распорку и сноровисто выдрал у бестии половину челюсти. Сложил добычу в холщовую сумку на плече и показал Артуро: — Один — ноль.

Радость боя делала его прекрасно живым, помогала вспомнить, что он всё ещё молод, всё ещё может позволить себе придурковатости и глупости.

Максимилиано давил на Бертиана сильнее, чем на всех остальных детей, он вытёсывал из него непоколебимый обелиск, способный выдержать давление семьи после смерти Дона.

Артуро ненавидел брата и завидовал ему. Бертиан никогда не сомневался в решениях, просто действовал, а потом гори оно всё огнём. Он лучше всех стрелял, дрался, убивал и единственный имел право спорить с отцом.

С криком ненависти Артуро устремился в бой. В отличие от брата, он работал кинжалом. Так как у Артуро не было хирургических щипцов, он вырезал клыки лезвием с клеймом волка. Это занимало больше времени и оказалось опаснее, так как бестии ловко изворачивались, чтобы откусить руку внезапного стоматолога, а убивать обитателей Сада Артуро не рисковал.

— Ты действительно решил уйти из клана? — уточнил Бертиан, ловя вторую бестию.

— Я уже достаточно взрослый.

— Трой, помнится, тоже так говорил.

— Не угрожай мне. Я всё ещё в раздумьях, на какой край мира сбежать от нашего отца.

— Я буду скучать.

— Я ещё здесь.

— Если хочешь остаться живым — поторопись, — кивнул Бертиан, сожалея, что у огромной ядовитой улитки нет зубов. Она выползла сразу за ящерами и издалека плевалась отравой, пока наследник Ви Сентов не оседлал моллюска и не попытался вытащить её из панциря. Тут же оказалось, что слизь бестии ядовита не только при плевке, но и