Рыжее (не)счастье императора - Светлана Томская

заурчала, как Несси. Моя голова ещё не совсем отключилась, я даже попыталась культурненько зацепить вилкой довольно крупный кусок, но нити расплавленного сыра не захотели отпускать его, и он соскользнул обратно. Тут уж я, без всякого стеснения сцапала его дрожащей от потери сил рукой. Плевать на приличия. Потом буду смущаться.

Никто не засмеялся, напротив, с участливыми вздохами сразу две руки придержали блюдо, чтобы оно не сбежало. А я растворилась в бесконечном счастье. Мясо было мягчайшее, рот наполнился вкуснейшим мясным соком. Кажется, я всё-таки застонала. Сидящий рядом Румер как-то странно вздрогнул, и я почувствовала прикосновение его бедра к моему. Голова по-прежнему отказывалась включаться, и мне стало просто вдвойне приятно. Ещё несколько кусочков этого волшебства и я начну мурлыкать.

Съела я не так много, как хотела. Осоловевшими глазами посмотрела на почти полное блюдо и со вздохом сожаления откинулась назад.

— Теперь довезём, — это было последнее, что я услышала. Кажется, это сказал Керн. А я провалилась в забытье, даже не отследив, куда я падаю, на стенку кареты или на всегда готового принять меня в объятия Румера.

Глава 17

Заговор

Приходила в себя я постепенно и с перерывами.

Первый раз я уловила, что меня несут на руках. Не открывая глаз, поняла, чьи это руки, по подтанцовывающим по всему телу мурашкам. Ну и аромат можжевельника подтвердил.

Прежде чем вернуться в приятное забытье, мой слух успокоил меня, сообщив, что рядом с опасным магистром шагает ещё несколько человек. А значит, ничего страшного со мной не случится. Как сказала бы моя Несси, умей она говорить, и мышку съесть и ящеру не достаться.

А вот неожиданное погружение в тёплую воду заставило меня пробудиться с испуганным криком. Сама вода была приятна, но я как-то вдруг отразила, что одежды на мне нет, совсем никакой. А руки на моём теле есть, и их много.

— Простите, госпожа, мы напугали вас.

Фух, вокруг меня только девушки. Ан, нет, не только. В поле зрения вплывает крупная фигура в платье фиолетово-сиреневых оттенков и аметистовым ожерельем на шее.

— Лали!

— Ну и устроила ты нам, девочка весёлый денёк. Дракон взревел так, что полопалась часть стёкол. Хмер при всём его весе, она показала руками примерно свой собственный объём, бежал к казармам, словно он десятилетний мальчишка, а за ним гонится хозяин фруктового сада. А Керн прямо на боевом ящере влетел во дворец, в покои императора. Казалось, ещё мгновение, и сам дракон встанет на крыло.

— А Хмер это кто?

— Второй из Девяти. Никогда такого не видела. От рева дракона до выезда гвардии едва ли пять минут прошло, как ошпаренные вылетели.

Получается, если бы дракон не поднял тревогу, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Чампы напали бы со спины на Румера с ребятами. А мои сокурсники ещё ни разу не были в схватке. Неизвестно, чем бы закончилось.

Но Рокси всё равно успела чуть раньше, если б не моя героическая девочка и не Румер с его водой, мастер Грет почти наверняка бы погиб.

Одна из девушек принялась намыливать мне плечи, одновременно массируя их. Полулежать в тёплой воде с цветочными лепестками было очень приятно. Но непривычно.

— А можно я сама себя вымою, — робко попросила я, чувствуя неловкость. Ну не привыкла я никому демонстрировать своё обнажённое тельце.

— Всё сама, всё сама, — ехидно пропела Лали. — Расслабься, девочка, побудь немного императрицей.

— Кем?

— Чего ты испугалась? Дай им вспомнить, как это делается. Императриц у них на попечении не было уж почти двадцать лет.

— Восемнадцать, — озарило меня, и я вернула ей ехидную улыбочку.

Лали внимательно посмотрела мне в глаза. И привычно ушла от сомнительного разговора.

Меня мыли, тёрли, скребли, вытирали, завивали, одевали и даже зачем-то накрасили. А потом поставили перед зеркалом. Алое платье с тёплыми переливами в неяркий оранжевый, вступило в идеальный союз с моей огненной гривой. Вот только декольте… Сгорбиться я не успела, ощутимый порыв ветра хлестнул по спине, в аккурат между лопатками.

— Ай! Лали! — я укоризненно посмотрела на портниху.

Но взгляд Лали прожигал.

С глубоким вздохом я потянулась требуемой точкой вперед и вверх. Мне показалось это несколько пошлым. Ну ничего выйду отсюда, сделаю так, как мне удобно.

— Не то, тянись головой вверх. Не так. Словно несёшь на голове что-то плоское. Шею тянешь равномерно, насколько макушка вверх, настолько же и подбородок.

Я попробовала и с удивлением заметила, что выпячивание точки в центре груди перестало казаться пошлым.

— Хорошо, Лали, я попробую, но я не привыкла, могу что-нибудь испортить.

— Ты главное войди в зал так, а дальше делай, что хочешь, все уже будут, — она поискала слово: — э-э-э… готовы.

Эффект превзошёл все ожидания.

На этот раз меня привели в более уютный зал. Я не ожидала так резко попасть в чисто мужскую компанию, да ещё в таком виде.

В Академии я всё время старалась быть как можно менее заметной. Очень выручал созданный Лали фасон одежды для тренировок верхом. Максимально закрытый и скромный.

А в ярком открытом платье, подобных которому я ещё не носила, стать центром внимания красивых и взбудораженных сегодняшней схваткой мужчин, оказалось непростым испытанием.

Я рассчитывала увидеть рядом с отцом его высших магов в темно-вишнёвых мантиях. Разве не говорил мне вчера Инспектор, что сегодня Совет Девяти? Я, конечно, робела, но двух из них я уже видела прежде, и на мужское внимание с их стороны не рассчитывала. Высшие маги, государственные деятели.

Но ни одного тёмно-вишнёвого я не увидела. Зато перед отцом, сидящим на возвышении в высоком кресле, были все главные действующие лица сегодняшнего дня. Бурное обсуждение, звуки которого донеслись до меня, когда двое слуг начали отворять высокие створки дверей, оборвалось на полуслове. Все повернулись ко мне.

Мастер Грет времени даром не потерял и снова выглядел безупречно. Вот только взгляд, обращённый на меня, изменился. Холодного спокойствия больше не было. Ласковый и нежный. Появилось ощущение, что меня погладили по голове и почесали за ушком.

Хищный взгляд Рэйнера, уткнувшийся в моё декольте меня не удивил — это мы уже наблюдали и в отношении себя, и в отношении других девчонок, привлекших его внимание.

Керн судорожно вздохнул и тут же взял себя в руки, отмерив в своём взоре равные доли восхищения и почтения.

А вот Румер удивил, в его синих глазах я неожиданно увидела страдание. Взглянул на меня, стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном, и отвёл глаза. Это было