Стать хищной птицей - Кира Брайан

же красива, как и при первой встрече, столь же недосягаема, как и шесть лет назад. Несмотря на то что они прожили бок о бок столько времени, Скворец только сильнее влюблялся в нее с каждым проведенным вместе годом. Ему казалось, что если он протянет руку навстречу своим мечтам, то силуэт Соловушки тут же растворится в весеннем ветре, оставляя его одного со своими желаниями. Как бы сильно он ни старался вдолбить себе мысль о том, что она его названая сестра и любви здесь не может быть и места, все было без толку. Соловушку хотелось обнимать до хруста костей, слушать целыми днями и целовать, пока губы не станут ярко-алыми. Признай Скворец хоть на минуту Соловушку своей сестрой, он бы никогда не смог позволить себе даже мысли о том, чтобы любить ее как-то иначе. Но и отказаться от этого жадного чувства он не мог.

– А о чем мечтаешь ты? – Она наклонила голову набок, и на ее щеках появились ямочки.

– О тебе.

Глаза-стекляшки широко распахнулись, и девушка приоткрыла рот от удивления. Ее руки все еще прикасались к рукам Скворца, но она слегка отпрянула, чтобы лучше рассмотреть его лицо и, быть может, узнать, шутит ли он сейчас. Скворец обхватил грубыми пальцами белоснежное лицо девушки и притянул ближе к себе, чтобы лучше рассмотреть глаза, что ворожили и манили его день за днем. Темная прядь волос упала на лицо, и Скворец завел ее за ухо Соловушки. Девушка сидела неподвижно, разглядывая свое отражение в карамельных глазах. Лишь ее ресницы слегка трепетали.

– Ты все, что мне нужно. Я люблю тебя сильнее, чем сестру, и дорожу тобой, как частью самого себя. Соловушка, я хочу прожить эту жизнь, посвящая каждый ее день тебе одной. Ты протянула мне руку шесть лет назад, и я больше никогда не хочу выпускать ее. Я люблю тебя. И если ты позволишь…

Она не позволила, а сделала сама шаг навстречу, сливаясь со Скворцом в поцелуе. Тонкие пальцы Соловушки вцепились в лицо Скворца, прижимая его еще ближе к себе. Соловушка сделала шаг навстречу, осознавая, что ей от этого уже не сбежать. Это было похоже на прыжок в пропасть, где в наслаждении падением ты забываешь, что уже не сможешь вернуться к исходной точке. Если уж она хотела жить свободно, то первым шагом к свободе была честность с самой собой.

Скворец был другим. От него веяло вольным ветром и пренебрежением к правилам. Он позволял себе делать то, что хочет, и вместе с ним Соловушка тоже могла позволить себе это. Скворец приоткрыл глаза, чтобы удостовериться в том, что сейчас происходит. Неужели это и правда не сон, и Соловушка сейчас здесь, рядом с ним? Если он дотронется до нее, то она так и останется здесь? Она сама поцелует его и сама пойдет за ним. Соловушка пылала и таяла на его глазах, и Скворцу хотелось оградить ее от всего зла, что может произойти в мире. Хотелось закрыть ее своим телом и вжать глубоко в себя, чтобы она стала частью его. Скворец жаждал заполучить себе каждый сантиметр ее тела и владеть Соловушкой, как самым ценным трофеем. Привязать ее к себе намертво и никогда не выпускать. Любить ее самой ненормальной любовью, чтобы изнутри ломало кости от желания прикоснуться к бледной коже, чтобы это чувство, подобно яду, расползалось по горлу и прожигало слизистую.

* * *

Солнце начинало опускаться за горизонт, а это значило, что скоро подъедет «Москвич» Филина. Скворец с Соловушкой изо всех сил бежали в сторону дома, вдоволь нацеловавшись среди кленов в старой лесополосе. Скворцу казалось, что он не бежит, а летит, подобно настоящей птице. Дыхание прерывалось то ли от бега, то ли от эмоций, что накрывали его с головой. Хотелось закричать на всю округу о том, как он счастлив, о том, как радостно у него на душе. Скворец едва сдерживался, чтобы не подхватить Соловушку на руки и не закружить ее в воздухе.

– Я дождусь отца на улице. – Соловушка сжала посильнее пальцы Скворцы. – Ему понадобится помощь с новыми саженцами, да и если мы вернемся в дом вместе… – Она улыбнулась и поцеловала Скворца в щеку, а после убежала к сараю.

Внутри у Скворца разливалось что-то настолько горячее, что кровь превращалась в кипяток, а картина перед глазами размывалась в непонятное пятно. Эти несколько часов с Соловушкой наедине в отдаленном месте слились в один сильный поток радости и эйфории. В голове у Скворца намертво засел запах ее волос, вкус губ и ощущение близости с и без того близким человеком. Из мира воспоминаний и образов его вытащил Дрозд, что сидел за столом в гостиной.

– Где вы были? – Тон Дрозда был таким холодным, что Скворца будто ледяной водой окатили.

– Да так, по участку походили, немного прогулялись. – Скворец поджал губы, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, что не осталось без внимания Дрозда.

– Где гуляли? – Он насторожился и нахмурил брови.

– Тут, рядом. – Скворец расплылся в улыбке от воспоминаний о Соловушке.

Дрозд замер, не сводя взгляда со Скворца. Стоило ему развить чуть сильнее мысль о том, что Скворец радостнее обычного, а Соловушка не зашла вместе с ним… И с чего бы ему так довольно улыбаться наедине с Дроздом? С чего бы ему цвести и пахнуть подобно яблоне по весне?

– Что? – Дрозд тут же побледнел, словно увидел саму смерть перед собой. – Ты… как ты… как ты мог? – Его руки рухнули под собственным весом вниз. – Предатель.

– О чем ты? – Скворец отскочил в сторону, избегая подскочившего с места Дрозда. – Что ты несешь?!

Дрозд подбежал к Скворцу и толкнул его в стену. За все годы их холодной неприязни друг к другу это была первая драка.

– Вас не было несколько часов. А после ты приходишь весь такой розовощекий с нескрываемым ликованием в голосе! Интересно, правда, о чем это я? – Дрозд прижал Скворца к стене, несмотря на то что тот был сильнее его в несколько раз. – Предатель! Предатель! Предатель!

Дрозд кричал это слово без остановки, а Скворец не мог сказать ни слова. Он впервые видел Дрозда таким злым, таким опустошенным и разочарованным. Сколько бы недостатков ни было у Дрозда, он всегда умел сохранять маску непроницаемости, даже если Скворцу удавалось вывести его на эмоции. Но сейчас Дрозд покраснел от злости, упираясь руками в стену у самого лица Скворца.

– Как ты мог? Ты сделал это мне назло? После того, как я