Крушение сурка. Том 2 - Владимир Алексеевич Абрамов

милф парни остаются привлекательными в возрасте от восемнадцати до двадцати семи лет. Дальше всё — тупик. Поэтому в этой профессии было важным воспользоваться моментом, накопить побольше денег в период максимальной ценности, вложиться для сохранения заработанного, после чего выйти на пенсию к тридцати годам. Если подобное недостижимо, то зачем вообще становиться на эту дорожку?

«Тридцать штук! — крутилось в голове Александра. — Чёрт побери! Это же тридцать кусков в месяц! Даже если мне на постоянной основе предложат в три раза меньше, это всё ещё в шесть раз больше моего нынешнего дохода. Стоит мне продержаться всего один год в качестве игрушки богачки, и я смогу купить квартиру или домик в горах. А там подрастут фруктовые акции, и я разбогатею. Интересно, насколько они подорожают? Будет ли у меня миллион? Если да, то с миллионом мне вообще никогда не придётся работать. Конечно, жить на полную катушку не получится, но меня устроит и спокойная сытая жизнь без особой роскоши».

Целую неделю Александр вёл себя, словно верный пёс. Он кружил вокруг Кристины, осыпая её заботой и комплиментами. В постели он показывал себя с лучшей стороны, учитывая все пожелания заказчицы. Настолько он ещё ни в одной из жизней не старался. Он взял на себя роль личного экскурсовода и по совместительству телохранителя. Ни одна шваль не подобралась к его источнику богатства. Он на всё это время отпросился у шефа, сославшись на плохое самочувствие. Поскольку он редко брал отпуск, то босс его отпустил, хоть и понимал, что его официант закрутил очередной бурный роман.

И вот наступил день отъезда Кристины. Алекс лежал на смятом дорогом постельном белье в люксе пятизвёздочного отеля. Он был выжат как лимон. Кристина в последнюю ночь будто стала бешеной львицей, словно она желала выжать из своей постельной игрушки всё до последней капли. У парня под глазами залегли круги, а кожа была бледной, при этом с его лица не сходила счастливая улыбка. Мало того, что ему только что заплатили семь штук, так ещё он получил массу удовольствия.

— Ты улетаешь? — в его голосе послышалась искренняя грусть. Он до последнего ожидал получить роскошное предложение, но оно до сих пор не поступило. Это заставляло его копаться в себе в поисках огрехов — того, что он сделал не так, но никаких ошибок не находил.

— Улетаю в Милан, — улыбнулась ему Кристина. — Ты был хорошим мальчиком…

Ему очень хотелось услышать предложение, в котором будет фигурировать постоянная сексуальная занятость с высокими гонорарами. Поскольку такого предложения не поступило, он с грустью выдохнул и решил сам закинуть удочку:

— Ты помнишь о своём предложении? — предано смотрел он на собеседницу. — Как насчёт того, чтобы я стал твоим постоянным любовником?

— Хм… — с задумчивым видом поднесла она утончённый указательный пальчик к губам. Её взгляд замер на его кубиках пресса. — Ты действительно хорош. Даже местами слишком хорош…

Алекс замер в ожидании. В какой-то момент он даже забыл о том, чтобы дышать, ожидая ответа.

— Думаю, что ты годишься на роль моей игрушки, — проскользнула у Кристины хищная ухмылка. Дальше она ледяным тоном рублено продолжила: — Годовой контракт. Тридцать тысяч в месяц. Официально тебя оформят как моего личного помощника. Для вида тебе придётся ходить в офис, но не волнуйся, тебя ожидает необременительная работа чисто для вида. Мне важно, чтобы для окружающих всё выглядело прилично. Понимаешь? Для меня важно сохранение видимой репутации.

— Понимаю, — кивнул он. Хотя Шульц никогда не примерял на себя роль жиголо, но он догадывался, что так просто стать любовником богатой дамочки не получится.

— Поясню на всякий случай, — прорезалось у Кристины высокомерие. — Я публичная личность, всё время на виду. Я не могу себе позволить запятнать нашу семью связями на стороне. И хотя у нас с мужем чисто формальный договорной брак и мы друг другу позволяем заводить романы на стороне, но исключительно без огласки. В контракте будет пункт о неразглашении. Если через тебя когда-либо произойдёт утечка в прессу или куда-то ещё, то ты должен будешь выплатить космическую неустойку. На людях ты будешь обязан исполнять роль преданного и исполнительного личного помощника. А что там будет с нами за кулисами… — она загадочно заулыбалась. — Никому это не нужно знать. Тебя это устраивает?

— Без сомнений! — кивнул Шульц.

Озвученные условия казались ему сказочными. Триста шестьдесят тысяч евро в год за то, чтобы изображать из себя секретаря? Он готов был это делать за намного меньшую сумму. За шестьдесят-восемьдесят кусков он мог бы реально работать помощником руководителя, вот только с отсутствующим образованием ему подобного не светило. А поддельные дипломы в серьёзных конторах не пройдут проверки. Они годятся лишь для мелких и средних предприятий.

— Можешь положиться на меня, — продолжил он. — Я могу не только изображать видимость работы, но и вполне реально выполнять многие задачи уровня помощника.

— Ты? — насмешливо посмотрела на него Кристина. — Сахарный мальчик, работающий официантом?

— Эм… — он растерянно развёл руки в стороны. — Я способный.

Если задуматься, то его слова звучали как хвастовство. Вот только опыт работы в продажах и управлении предприятием вплоть до уровня регионального управляющего у него имелся. После такого он мог бы запросто выполнять функции руководителя, начиная от низшего звена, вплоть до высшего уровня. Если он мог взять на себя обязанности директора немаленького предприятия, то что ему роль помощника? Разве это сложно, когда понимаешь бизнес-процессы? Главное — вникнуть в суть деятельности компании, а на это уйдёт от пары недель до месяца.

— Ладно, способный, — усмехнулась женщина, — собирай вещи. У нас рейс через четыре часа.

— Босс, я мигом!

— Кристина, — сурово прищурилась она. — Когда мы наедине — зови меня так. А на людях будешь звать меня мадам Курц. Ты понял?

— Да, Кристина, — начал одеваться он, чтобы поскорее добраться до кафешки и собрать свои немногочисленные пожитки. — Всё понял. Я вообще понятливый. Ещё какие-то указания будут?

— Беги уже, — повелительно взмахнула она рукой.

* * *

Пробуждение Шульца сложно назвать приятным. У него гудела голова, будто с жуткого бодуна. Веки с трудом удалось разлепить, чтобы в следующий миг глаза обнаружили, что он голый и находится в помещении, которое сильно напоминало подвальную темницу в старинном замке. Стены сложены из камней, скреплённых известняковым раствором. Дверь из массивных деревянных плах с кованой решёткой на маленьком окошке. А ещё он был распят на цепях, прикованный к стене за руки и ноги. Цепи ему позволяли дойти максимум до середины камеры, в которой даже не было койки.

Больше всего это было похоже на