Пробуждение асуры. Книга 1 - Эйдзи Нацубара

class="p1">Нараку обернулась к хозяйке. Казалось, то, что скрывалось под белой лентой, смотрело прямо ей в душу. Еще какое-то время призванная стояла неподвижно, но позже исчезла, напоследок сверкнув улыбкой.

Демоница рыскала в поисках пропавшего Эйдзиро.

– Цукаса, ну почему? Как так вышло?.. – спросила Рури, оставшись с ней один на один и борясь с пульсацией.

Вдруг ойран вновь ощутила, как душу вырывает из тела, и пошатнулась. Послышался мучительный хрип:

– Ру… ри.

Девушка распахнула глаза. Голос… принадлежал не Цукасе. Истребительница зла изо всех сил постаралась приглядеться к подруге. Пока та сражалась с Дзёкити и Гондзо, у нее оголилась грудь, и теперь на мертвенно бледной коже показалась непонятная припухлость… очень похожая на лицо.

– Тоё?..

Вне всякого сомнения, именно он! Рот, искаженный страхом и отчаянием, с трудом выдавливал звуки:

– Ру… ри…

«Она что, поглотила его?»

Пульсация вновь усилилась. Что-то ожесточенно билось внутри Рури, хохотало, и у нее сперло дыхание. Девушка захрипела и стала царапать грудь.

Казалось, тело больше ей не принадлежало, чувства притупились. В голову вонзилось бессчетное множество острых иголок, которые заворочались под кожей, а душу безжалостно заполнил необъяснимый безумный восторг.

Из раны по-прежнему хлестала кровь, к тому же Нараку отняла у девушки много сил, и Рури стала терять над собой власть.

«Хватит, прошу. Я не могу. Я больше не могу…»

Хотелось просто отдаться на волю терзающего изнутри существа. Соблазн пронизывал сердце, маня избавлением от боли.

– Рури! – грянул рев с небес.

Девушка в слезах подняла глаза и увидела летящего к ней огромного красного льва.

– Эн, – слабо прошептала она.

Как она поняла, что это именно ее старый друг, Рури не знала. Мысли совсем спутались, и густая алая шерсть показалась ей языками адского пламени, при виде которого в голове мелькнула всего одна мысль: «Как красиво».

Лев прорычал:

– Рури, призови силу Сорю[73]. Стань ножнами Хирая!

«Сорю?..»

Но тут девушка едва не оглохла от демонического воя. Почти теряя сознание, она взглянула на Цукасу. Чернота уже добралась до лица и наползала на грудь. Внутри мучился невыносимой болью Тоёдзиро, плача кровавыми слезами. Постепенно и его лицо чернело и тонуло в Цукасе.

– Спа… си!..

В этот миг нечто внутри Рури лопнуло. Она приложила руку к шраму на груди. Сердце трепетало.

«Ответь на мой зов и подчинись».

Вокруг истребительницы зла неожиданно закружил голубой вихрь. Заплясала пыль, и полы окровавленного сиромуку неистово затрепыхались.

На груди девушки вокруг старого пореза свернулась спираль, а затем отчетливо разбилась на три точки с завитыми хвостами – символ летящей молнии. Из них выросла рукоять Хирая, и Рури вытащила из себя клинок.

Вихрь стал свирепее, из-за него казалось, будто на ней голубые одежды. От Хирая исходило темное, потустороннее свечение.

Наконец на спокойном лице девушки, словно познавшем некую истину, отразилась печаль, и по щеке скатилась слеза. Постепенно узор на груди рассеялся, и вместе с ним затих ураган. Опустилась странная тишина.

С лица окончательно обращенной Цукасы сошла улыбка. Из горла вырвалось нечто вроде стона, но она с видом безумной шагнула к Рури.

Истребительницу зла распирало от мощи, и все чувства обострились до предела. Рана больше не болела, пульсация ушла, а чудовищная сила, которая еще недавно мучила ее, полностью подчинилась.

Рури подняла на Цукасу глаза. Всеми четырьмя руками та тянулась к противнице, чтобы растерзать ее. Вдруг Хирай сам собой разделился на четыре клинка и принял на себя удары. В мече словно пробудилась собственная душа, желающая защитить Рури. Стоило ей покрепче сжать рукоять, и лезвие изогнулось, а Цукаса отлетела назад. Затем клинки слились воедино. Девушка вновь приготовилась сражаться.

Цукаса поднялась и со звериным воем бросилась в атаку, а Рури с хищным блеском в глазах – ей наперерез. Черные руки схлестнулись с черным клинком, высыпал сноп искр. Рури даже не хватало глаз уследить за мечом, отбивающим удары. Родимые пятна с груди уже успели подняться до лба, обхватили узором и руки с ногами. Чем дальше расползался рисунок, тем большая сила наполняла девушку.

Из волос Цукасы повылетали шпильки, прическа растрепалась, однако демоница с дикими воплями продолжала нападать. Внезапно пряди удлинились и обвились вокруг рук и ног Рури, застигнув ее врасплох. Поняв, что противница обездвижена, демоница занесла когти для удара.

Тогда Рури, свирепо зыркнув в пустые глазницы, направила силы в меч, сжатый в руке. На сей раз Хирай разделился на восемь частей. Он перерубил путы, отбил четыре руки и вгрызся Цукасе в правое плечо. Из пореза брызнула черная кровь, и демоница завопила.

Пока она замешкалась, Рури перешла в наступление. Она била пляшущие в воздухе пальцы, ударяла по ногам, наконец занесла клинок над головой и с боевым кличем опустила его. Одна из рук с гулким звуком рухнула на землю. На этот раз демоница вскричала так, будто наступил конец света.

Череда ударов вымотала Рури, она припала на одно колено и уставилась на грудь Цукасы. Лицо Тоёдзиро, искаженное не меньше, чем лицо демоницы, почти погрузилось под черную кожу.

Тут истребительница зла выпустила всю силу, которая набухала внутри нее:

– Верни! Мне! Тоё!

Грянул сметающий все на пути шквал, подобный взрыву. Взметнулся подол, залитый яркой кровью.

Цукаса, отчаянно завывая, вновь пустила в ход волосы. Рури собиралась отразить удар, но от летящих со всех сторон прядей не защититься. Они закутали ее и сомкнулись на шее. Жутко захрустели кости, и Рури подняло в воздух.

Отчаянно цепляясь за крохи ускользающего сознания, девушка все силы направила в правую руку. Расползшиеся по телу черные знаки перетекли туда и наполнили истребительницу такой мощью, какой ей никогда не приходилось чувствовать прежде.

«Ты такая, какая есть, и тебе не надо меняться».

– А-а-а-а-а!

Рури воздела правую руку к небесам, и оплетшие ее волосы с треском порвались.

«Ты моя близкая подруга!»

Крикнув изо всех сил, девушка рубанула Хираем по горизонтали. Клинок перерубил Цукасе шею. Фонтаном брызнула черная кровь, покрывая истребительницу с головы до ног. Больше демоница не двигалась, лишь из горла текло водопадом. Ее волосы утратили волю и обвисли, а Рури упала.

Истекая кровью, Цукаса безмолвно осела на землю. Зловещая улыбка сползла, и зияющая тьма на лице побледнела. Рури наконец поняла, почему улыбаются демоны.

«Они смеются от печали. Чем добрее эти люди при жизни, тем больнее свербят раны, память о предательстве и ненависть. Демоническая сила дает им наконец возможность излить темные чувства, но сам миропорядок сковывает их, и мертвым остается только проклинать все вокруг. Они скорбят о том, что их