Пробуждение асуры. Книга 1 - Эйдзи Нацубара

Увы, ее планам не суждено было сбыться… ведь той же ночью Цукаса исчезла.

Глава 10

– Что значит «пропала»?! – прикрикнула Рури, наступая на Гондзо.

Утром О-Сэи не пришла растолкать ее, и ойран совсем разоспалась. Разбудил ее странный шум, а когда она выбралась из покоев, бордель уже стоял вверх дном. Случилось явно что-то из ряда вон выходящее. Рури поймала бледную как мел Юцудзи, и та сообщила ей, что Цукасы нигде нет.

Новость мгновенно разнеслась по всей Ёсиваре: еще бы, сгинула без следа не абы кто, а одна из лучших девиц в «Куроба-я»! Обычно невозмутимый хозяин заведения совершенно растерялся и отрядил всех слуг на поиски.

С большим пристрастием допросили не только других куртизанок, но даже швей и музыкантов, которые жили при борделе, поэтому атмосфера в «Куроба-я» царила подавленная.

И вот в конце концов Гондзо пришел в покои к Рури.

– Никто не знает, мы все пытаемся разобраться, – мрачно ответил он. – Цукаса всегда просыпалась рано, и Химари первой приходила за завтраком. Так вот сегодня ее старшая долго не вставала, и девочка заглянула посмотреть, что случилось, а в постели никого нет.

Химари была одной из камуро Цукасы.

– Она спит в соседнем зале и обычно сразу замечает, если наставница удаляется хотя бы даже в уборную, но сегодня ночью она никуда не отлучалась.

– Какая-то нелепость! Мальчишки не заходили долить масла в светильники? Они ее видели?

Те дежурили всю ночь напролет и не стеснялись прошмыгнуть в комнату даже в самый пикантный момент: им дозволялось проверять, все ли в порядке.

– Вчера следил за комнатами Эйдзиро. Гость, уходя, погасил свет и попросил хоть раз дать Цукасе спокойно поспать до утра, и мальчик не стал ее тревожить.

Лицо Рури исказила болезненная гримаса.

– Дай угадаю: это опять был Саитиро?

– Да. В последнее время поклонник приходил каждый день, и Цукаса приказывала всем камуро и синдзо оставлять их наедине.

Полкоку спустя, когда девочка вернулась, старшая явно лежала под одеялами на тройном футоне: видимо, притомилась и быстро уснула.

– Химари сказала, молодой господин из «Марухата-я» пил один в соседней зале и ушел прежде, чем закрыли ворота. Сторож Ихэй его видел, – тихо продолжал Гондзо. – Однако ж Цукаса очень прилежная девушка, и мне с трудом верится, будто она могла уснуть раньше гостя. Хозяин полагает, ее что-то не устраивало и девушка могла сбежать.

– Она бы не сбежала! Господин Саитиро собирался выкупить ее в ближайший год, – вспылила Рури.

Она знала, что Гондзо не в чем упрекнуть, но неожиданное исчезновение выбило ее из колеи, и у ойран никак не получалось взять себя в руки.

Сбежать из борделя – тяжкое преступление. Лишь немногим удавалось уйти от погони: большинство попадалось, даже не добравшись до главных ворот, и виновницу жестоко наказывали вместе с мужчиной, подбившим ее на безумство.

– И то верно… Покои Цукасы осмотрели, и оттуда ничего не пропало. Разве что удивительно: вся одежда, включая дзюбан, была разложена и развешана по местам. Хотя это дело объяснимое, если она была с любовником.

Работницы престижных домов не обнажались при гостях целиком, даже когда делили с ними ложе. Единственное исключение – друзья сердца.

– И что, совсем ничего необычного?

– Какой-то кувшин нашли, которого раньше не было. Его, скорее всего, забыл балагур, которому он нужен для фокусов.

– Балагур? В покоях куртизанки? – Рури нахмурилась.

А ведь и правда: Саитиро часто сопровождали любимый балагур и музыкант, с которыми он завел дружбу еще до того, как начал посещать «Куроба-я».

Когда вернулась Химари, заскучавший гость передал ей записку, чтобы сбегала позвать их. Такое случалось уже не в первый раз, так что девочка безропотно исполнила поручение, а потом снова оставила гостей.

– Но они тоже ушли из «Куроба-я» прежде молодого господина.

С каждым словом история казалась Рури все более странной.

– В комоде нашлось потайное отделение. Там лежали деньги, которые, видимо, успела скопить Цукаса. Из ее покоев можно выбраться только через зал с камуро, деньги нетронуты – непохоже, чтобы она сбежала. В зал Сиробэя[67], разумеется, сообщили, но никто не видел, чтобы она проходила через главные ворота. – Тут Гондзо замолк, затем напряженно выдохнул и помрачнел. – Ойран, вам не кажется, что речь может идти о двойном уходе?

– Что?.. – Рури даже не сразу поняла, что он пытается сказать.

Очевидно, Гондзо имел в виду двойное самоубийство. Познав тщету нынешней жизни, в которой влюбленным не суждено быть вместе, они клялись вместе отправиться в новое перерождение и покидали этот свет. За неудачную попытку свести счеты с жизнью полагалось такое же суровое наказание, как за побег.

– Что ты такое говоришь? Это невозможно. Ведь молодой господин жив, так?

Саитиро в самом деле никуда не делся. Кобэй уже направил слуг в «Марухата-я» расспросить о событиях прошлого вечера. К тому же в комнате Цукасы не было ничего, что могло бы послужить орудием для этого отчаянного шага. Не нашли ни следов борьбы, ни пятен крови. Все как обычно, только жилица куда-то пропала.

– А если чувства связывали ее с кем-то еще, кроме него? – спокойно спросил Гондзо, внимательно глядя на растерянную Рури.

Однако по окаменелому лицу мужчины легко читалось, что он сам с трудом душит собственные эмоции, стараясь исполнить возложенную на него задачу и расспросить ойран.

– Ни в коем случае. Она преданно любила Саитиро, – с досадой отчеканила Рури.

Глядя на повара, она наконец немного пришла в себя, но теперь в ней закипало раздражение.

– Вам доводилось с ним беседовать, ойран?

– Мне? Нет. Видеть видела, но только и всего. Зачем спрашиваешь?

– Просто… – коротко отозвался Гондзо, а затем поинтересовался, как Цукаса вела себя перед исчезновением.

После разговора мужчина с понурым видом покинул покои. Рури закурила кисэру и раздраженно выпустила много дыма. Цукаса должна была гордо уйти через главные ворота с любимым человеком. Прежде Саитиро стал реже появляться в «Куроба-я», но в последнее время навещал возлюбленную каждый день, а если и не каждый, то присылал вместо себя наряды и подарки. Зачем ему с ней сбегать?

Рури вспомнила, как искренне улыбалась Цукаса, примеряя полученные накидки, как горделиво приосанивалась во время торжественных выходов.

Рядом незаметно пристроился Эн. Поглаживая кошачью спину, ойран напряженно размышляла. Не могла такая нежная натура пойти на столь отчаянный шаг, только не Цукаса!

В груди ныло от смутного неприятного чувства, похожего на волнение на воде. Задергало старый шрам, и Рури приложила к груди ладонь. Сердце гулко стучало. Видя, что хозяйка встревожена,