Пробуждение асуры. Книга 1 - Эйдзи Нацубара

Глаза куртизанки закрывала полоска белой ткани, на которой густыми красными чернилами было начертано: «Печать». Казалось, лента закрывает собой нечто поистине ужасное.

– Это марионетка для охоты на демонов, очень ценный инструмент главы «Кокууна», – тихо объяснила О-Кику, нарушив мертвую тишину. – Иногда их называют сики… Тебе доводилось слышать об оммёдзи?[62] Они считают, что подобное изгоняется подобным, и изгоняют зло с помощью духов-сики.

К Рури не сразу вернулся дар речи, но наконец она просипела:

– Это же… демоница?

Седая женщина в гробу очень напоминала тех существ, которых Рури видела на охоте. У нее на лбу не росло рогов, но ойран ни с чем бы не перепутала возникшее внутри чувство.

– И… она жива!

О-Кику опустила взгляд на гроб.

– Совершенно верно. Она ушла во тьму. По собственной воле продала сердце аду, а взамен стала демоницей еще при жизни. Поэтому да, демоница во плоти, – спокойно объяснила хозяйка. – Она очень сильна, и прошлому поколению «Кокууна» не удалось усмирить ее до конца, так что мы лишь запечатали ее силы и научились призывать их. Кто бы ни заглянул в ее глаза, будь то самый могущественный демон, дух или человек, сгинет без следа. – Помолчав, женщина опустила глаза. – Но не просто упокоится, нет. Сама душа его распадется под проклятьем и рассеется. Он не только покинет грешную землю – для него будет закрыт путь в Чистую землю[63] и даже в ад. Исчезнет, и все. Она силой вырывает жертв из круга перерождений и превращает в ничто.

Рури со страхом посмотрела на О-Кику и пролепетала:

– Как…

«Как это возможно?»

Демонами становятся те, кто и после смерти не отпустил свою ненависть. Девушке не верилось, что человек способен обратиться еще при жизни.

Однако куртизанка в гробу внушала даже больший ужас, чем чудовища, виденные прежде. Зло, что исходило от нее, напоминало демоническое и в то же время походило на ужасные миазмы, одно прикосновение к которым могло сломить дух.

На тайной службе в «Кокууне» Рури уже, казалось, привыкла к опасной темной энергии, но не настолько неистощимой. Кровь леденела в ее жилах.

– Это зовут Нараку. Рури, ты заключишь с ней контракт, чтобы подчинить себе, и будешь обращаться к ее силам.

Такого девушка никак не ожидала и даже отступила на шаг.

– Вы шутите! С такой мерзостью? Не стану я с ней работать! – дрожащим голосом возмутилась она.

От подвального холода и миазмов грудь спирало, и Рури сама не заметила, как ее заколотило.

– Нараку подчиняется хозяину. Главное – не смотреть ей в глаза. Однажды тебе встретится противник, на которого не хватит твоих сил и волшебного клинка, тем более что ты еще совсем зеленая. Без Нараку «Кокууну» не справиться, – равнодушно объяснила О-Кику, нисколько не заботясь о страхе подопечной. – Контракт заключается очень просто: достаточно обвести символ «печать» на ткани твоей кровью. Если ничего не случится, договор вступит в силу.

– В каком смысле «если»?..

Про себя она сразу заметила, что хозяйка явно имеет в виду что-то конкретное. Девушка еще долго упиралась, но О-Кику была непреклонна. В конце концов хозяйка чуть ли не силой выбила из Рури согласие.

Женщина достала из-за пояса нож и сделала небольшой надрез на левой руке девушки. Из тонкого запястья засочилась кровь. Рури обмакнула в нее средний палец и осторожно поднесла к белой ткани.

Нараку была жива, но все же не дышала. Со своими до ужаса прекрасными яркими губами, застывшими в улыбке, она в длинном ящике напоминала куклу.

Рури принялась обводить символ. В миг, когда палец коснулся основания печати, ей стало дурно и правая рука замерла, а левой, кровоточащей, девушка зажала рот. В голову Рури ворвались такие злобные мысли, какие никогда прежде не посещали ее ум. Они напирали, подобно шквальному ветру, заставляя забыть даже осколки прошлых чувств, которые еще хранило ее сердце.

Сколько же отравляющей ненависти жило в Нараку? Безнадежно глубокая тьма захлестнула новую главу «Кокууна». Неподвижная и завораживающая улыбка звала Рури в непроглядный мрак.

Из широко распахнутых глаз сами собой покатились слезы. Дыхание участилось, и девушку заколотила крупная дрожь. Душа не выдерживала тяжести захвативших ее злых мыслей, и сознание начало погружаться во тьму, но тут…

«…»

Откуда-то из глубины души ее позвал такой родной, такой нежный голос. Рури будто удержала чья-то рука, и рассудок, чуть не погрязший во тьме, вернулся. Дрожь унялась.

Медленно восстановив дыхание, Рури осторожно, черта за чертой, вывела символ печати. От ее крови иероглиф стал ярче, чем прежде. О-Кику внимательно, но безучастно следила за всем, что происходило.

Так Рури стала хозяйкой Нараку и научилась призывать ее в бою. Кем была эта куртизанка? Почему стала демоницей еще при жизни? Сколько бы Рури ни задавала вопросов, О-Кику на них не отвечала.

– Я успела повидать много демонов, прикоснулась к их злобе и всех изгнала. Но знаешь, такой жути я больше не встречала, – поделилась Рури, валяясь на полу в гостях у Цукасы.

«Может, зря я обратила Нараку против той демоницы из Сэндзю? Знаю, что барьер уже трещал по швам, но вдруг был другой выход? – Рури глубоко вздохнула, словно выпуская тяжелый ком, скопившийся в душе. – Нет, я явно хотела призвать Нараку. Хотела посмотреть на страдания демоницы. Мне, видимо… отрадно причинять им боль. Сама знаю, что так нельзя, тогда почему?»

Цукаса уже закончила преображение и молча наблюдала за уставившейся в пустоту подругой.

Глава 9

В час Обезьяны, когда в Ёсиваре наступил вечер, в покоях Рури стала собираться нечисть. Горная ведьма Цуюха, призрачный скелет Гася, ожившая статуэтка О-Рэн и содэбики-кодзо Тёсукэ разложили на полу цветную гравюру нисики-э[64] и веселились. Нэкомата Сиро тоже заглядывал, но, узнав, что Абурабо сегодня с гор не спустится и выпивки не будет, а хозяйка комнаты хочет затащить кота на очередной парадный выход, сбежал прежде, чем та его заметила.

– Смотрите, новый портрет Рури напечатали! Я позаимствовала с прилавка.

Читай: украла, но никто из духов не обратил внимания на признание Цуюхи. Невидимые духи постоянно что-нибудь утягивали у людей.

– Как вам? Работа самого Китао Масанобу![65]

Рури пользовалась в Ёсиваре такой популярностью, что художники самых разных мастей стремились переплюнуть друг друга и выпустить каждый по портрету.

На нисики-э Рури в многоцветном наряде и на высоких гэта в одиночестве прогуливалась по Наканомати. Ее юбка надулась, будто от ветра,