Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

значительно ярче всего, что могло находиться на дневном небе, быстро увеличилась и пошла вниз по наклонной, оставляя за собой ослепительный след. Я успел проследить за ней до самого горизонта. Небольшие болиды мне доводилось видеть и в человеческой жизни, и много раз потом: обычно они вспыхивали и гасли высоко в небе. Этот не погас. Он исчез за дальними кронами, а почти сразу вся та сторона неба вспыхнула так сильно, что листья вокруг на мгновение стали почти белыми и мне пришлось закрыть глаза.

Сомнений почти не осталось: за горизонтом только что упал большой астероид или крупный его обломок, сумевший добраться до поверхности. Ни размер, ни расстояние до места удара я определить не мог, однако по одной вспышке было ясно, что камень был далеко не маленьким и происходящее еще не закончилось.

Родня тоже заметила свет. Бровь замер возле расковырянного ствола, Седая прижала сидевшую рядом молодую к себе, Шрам поднял голову и смотрел в ту же сторону. Я сразу начал спускаться к толстому стволу и несколько раз подал контактный сигнал, стараясь собрать остальных ниже. Объяснить, почему опасность уже произошла далеко отсюда, но ее последствия еще идут к нам, я не мог.

Бровь первым заметил мое поведение и двинулся следом, Седая тоже начала спускаться. Шрам задержался лишь на несколько мгновений, глядя то на меня, то туда, где недавно была вспышка, а затем дерево резко дернулось под нами и выбирать уже не пришлось.

Первый толчок сменился вторым, намного сильнее, и весь лес закачался одновременно. Ветки сталкивались, сверху посыпались листья, а низкий грохот ощущался вместе с движением почвы. Водонасыщенный склон пополз между корнями, в низинах выплеснулась вода.

Один из подростков подал привычный сигнал наземной опасности, и несколько родственников сразу полезли выше, как делали всю жизнь при появлении хищника снизу. Я тоже машинально двинулся вверх, но соседнее дерево наклонилось так сильно, что его крона ударилась о нашу, и стало понятно, что высота сейчас только увеличивает риск падения.

Сверху сломалась толстая ветвь и рухнула сквозь более мелкие сучья. Один подросток успел отскочить, а молодая мать с малышом оказалась прямо под ней; удар сбил обоих с ветвей, и я потерял их из виду среди падающей листвы. Я попытался двинуться туда, но новый толчок отбросил меня в сторону. Опора под ногой ушла вниз, пальцы несколько мгновений удерживали кору, после чего я сорвался на нижний ярус и ударился левым боком о толстый сучок так сильно, что некоторое время не мог вдохнуть.

Когда дыхание восстановилось, почва все еще двигалась. В низинах плескалась вода, размокший склон сползал кусками, между корнями местами выходила жидкая грязь. Один ствол медленно наклонился и рухнул, потянув за собой переплетенные ветви соседнего дерева.

Седая прижималась к толстому стволу вместе с молодыми, Бровь держался неподалеку, а Шрам пытался спуститься с соседнего дерева. Сильные толчки постепенно слабели, но я помнил человеческую физику достаточно хорошо, чтобы не считать все законченным: свет дошел первым, колебания земли пришли позже, а воздушной ударной волне требовалось еще больше времени.

Я перебрался к Седой, потянул ее вниз и снова подал контактный крик. Она сначала сопротивлялась, но после очередного толчка пошла за мной. Бровь уже спускался сам. Мы добрались до места, где большой вывороченный корень образовывал низкое укрытие, а я продолжал звать тех, кто оставался поблизости и мог меня слышать.

Пока мы собирались возле корня, издалека начал нарастать непрерывный грохот. Через несколько мгновений я увидел, как дальние кроны резко наклоняются в нашу сторону и над ними поднимаются пыль и обломки. Я успел прижаться к земле, прежде чем ударная волна дошла до нас.

Воздух ударил так сильно, что на несколько мгновений стало трудно дышать. Над нами с треском понеслись ветки, листья и куски коры, песок и мелкая земля били по лицу, воду из ближайшей низины сорвало брызгами, а несколько деревьев, уже расшатанных толчками, начали падать.

Один из стволов валился в сторону Шрама. Он успел уйти из-под основной массы древесины, но толстая боковая ветвь прижала его грудью к земле. Седую воздушным ударом сорвало с опоры и бросило нижней частью тела на выступающий корень. Когда поток ослаб, она попыталась подняться, однако одна нога почти не держала вес, а при движении таза она резко замирала и снова прижималась к земле.

Бровя отбросило о ствол, и левая рука после удара осталась согнутой под неправильным углом. Несмотря на это, он почти сразу двинулся к Шраму, здоровой рукой оттаскивая мелкие ветви, а я полез следом.

Ветка, прижавшая Шрама, была слишком тяжелой для наших рук. Он пытался выскользнуть, царапал землю и дышал коротко, с хрипом. Я нашел длинный крепкий стержень, подсунул его под древесину и сначала упер в мягкую землю, которая сразу продавилась. Пришлось переставить опору на крупный камень. После этого ветвь удалось немного приподнять, а взрослая родственница, помогавшая рядом, вытянула одну ногу Шрама. Еще две попытки позволили освободить таз и затем грудь.

Шрам лежал на боку и никак не мог нормально вдохнуть; на губах появилась кровь. Я еще пытался понять, можно ли ему чем-нибудь помочь, когда сверху с треском срезало несколько тонких ветвей и в мягкую землю неподалеку врезался камень. По траектории было ясно, что воздушный удар не поднял его где-то рядом: обломок пришел сверху под крутым углом и вошел в размокший грунт почти наполовину.

Еще один удар раздался дальше в лесу, затем через просвет между кронами пролетел следующий камень, а вскоре более мелкие начали стучать по листьям, ветвям и земле. Значит, астероид выбросил из района удара огромное количество породы, и теперь часть этих обломков падала далеко от места, где появился кратер.

Я потянул Бровь к более плотной части кроны, однако далеко уйти мы не успели. Камень размером немного меньше его головы пробил листья и ударил Бровя сверху в плечо и боковую часть головы. Его отбросило на землю; когда я оказался рядом, одна рука еще несколько раз сжалась, ноги дернулись, но сознание не возвращалось, а вскоре прекратились и движения.

Я оставался возле него столько, сколько позволяли падающие сверху обломки, затем пришлось вернуться под более плотные ветви. Камни били по стволам, ломали тонкие сучья и входили в размокшую почву. Крупных попадалось немного, но песок, пыль и мелкие обломки постепенно забивали шерсть и глаза.

Когда падение заметно ослабло, я снова подошел к Шраму. Он продолжал дышать, хотя каждый вдох давался тяжелее предыдущего, а кровь у рта появлялась все