Звёздный отряд. Точка входа в аномалию - Саша Прудиус

чтобы мы увидели. — Это простейшая модель замкнутого цикла. Водоросли — > бактерии — > высшие растения. Хлорелла, к примеру, даёт кислород и биомассу, бактерии разлагают органику, растения выступают пищей. Это физиология. И ещё, момент, — Маринка на секунду замолчала, подбирая слова, а потом продолжила: — Мне бы хотелось попробовать поработать с культурами бактерий, которые способны нейтрализовать токсины. Почему-то чувствую, что это очень важно, называйте как хотите, может, интуицией. Для этого исследования, конечно, больше подошла бы чистая лаборатория, но будем работать с тем, что имеем.

Она замолчала. В штабе повисла тишина.

— Дело говоришь, — поддержал девушку я. — Если нужно, могу помочь грядки вскопать под огород. А по бактериям… — я развёл руками в стороны. — Пока могу предложить только это, — я кивнул на разваленный в углу комнаты старый письменный стол, который нашел в одном из помещений и почти собрал для Марины. — Другой лаборатории у нас нет, но стол скоро будет готов, электричество проведем, лампу поставим. Микроскоп тоже добуду.

Витька фыркнул:

— Ага, микробиология на коленке. Прямо Пастер в сарае.

"Ну, у нас и попытки воплотить в жизнь кое-что из более развитых технологий в кустарных условиях", — хмыкнул я про себя.

— Пастеру тоже никто готовую лабораторию не выдавал, — спокойно ответила Марина. — Спасибо, Лёша, свет и стол, это уже неплохо, остальное придумаем.

Так у нас потихоньку шла работа, о которой я не мог рассказать никому до конца.

Днём мы гоняли установку на разных частотах. Витька крутил ручки модулятора, ругался на нестабильный сигнал, перепаивал схемы, Марина доставала крыс, и по очереди, чтобы не перегружать, сажала их в экранированную камеру, которую мы ранее сколотили из старых жестяных листов, и включала секундомер. Пятнадцать минут воздействия, полчаса наблюдения после. Она вела запись в журнал, — частота, мощность, время экспозиции. Записывала даже поведение изучаемых объектов: Например, Циолка ведет себя спокойно, а Цандер — агрессивно. Записывала, что через час наступала норма, что через сутки после воздействия — отклонений нет.

Она вела журнал аккуратно и ответственно, как учили на биофаке, — с датой, параметрами, контрольной группой, и примечаниями. Чёрная клеёнчатая тетрадь, которую она завела в первый же день опытов, постепенно заполнялась. Я иногда заглядывал девушке через плечо. B читал что-то вроде: "Частота 2,4 ГГц, экспозиция 15 мин. Цандер, — повышенная двигательная активность в первые 5 мин после выключения, затем сон, а Циолка без видимых изменений".

Но было и то, о чём я не говорил никому. При включении некоторых частот, я чувствовал что-то странное. Даже не знаю как правильно объяснить, но скорее, это можно назвать резонансом. Так, будто где-то в глубине грудной клетки начинала дрожать струна. Я записывал эти частоты отдельно в свой маленький блокнот, который всегда носил в нагрудном кармане. Старался делать короткие пометки, по существу.

Я смотрел на Витьку с его паяльником, на Игоря с его формулами, Маринку с ее опытами, и думал о том, что в прошлой жизни у меня не было такого сплоченного коллектива. Был цех, где часто кто-то кого-то боялся или даже ненавидел. А здесь все иначе.

"Спасибо за второй шанс", — усмехнулся про себя..

Смотрел на них, на наш совместный труд, тихо радовался и гордился нами. Мы были не просто горсткой обычных студентов, находящихся под одной крышей, а именно командой.

А еще я понимал, что идиллия не может продолжаться вечно, что-то явно назревало. Вопрос только когда рванет…

И такой момент настал… Рвануло…

Сегодня был по особому знойный июльский полдень. Я стоял на крыльце нашего так называемого штаба, и чистил картошку для обеда (сегодня я был дежурным по кастрюлькам). Нож был старый, но картофель зато молодой, с очень тонкой кожурой. Вроде, был самый обычный день, как и большинство дней, которые были до него, но я знал, что после затишья рано или поздно разразится буря, но даже я не предполагал масштабов этой бури…

Я теперь был не просто студентом, а оружием, созданным для защиты Земли, но вместе с тем, понимал и другое: один человек, даже со способностями Хранителя, не сможет вечно быть щитом для целой планеты. Гагарин попытался, ценой своей жизни. Его бы щит держался дольше, но с моим появлением, как сказал Зоран, появилась трещина. И теперь Тёмный Порядок снова почуял Землю.

Трещину залатать, к сожалению нельзя (это я уже уточнял у Хранителя).

Поставить новый щит теоретически можно, но цена этому — моя собственная жизнь. Ведь с колоссальным по своим масштабам выбросом энергии мои клапаны, попросту, не справятся. Это слишком огромный поток, который придется пропустить через энергетические каналы за слишком короткое время. Мой организм будет ждать не только перегрев, — сам реактор пойдёт вразнос. С меня получится знатный фейерверк. В конечном итоге, щит, конечно же, встанет, вот только меня не станет. И неизвестно сколько такая защита продержится… Тысячу лет? Ну, когда Юрий поставил щит, по-моему, именно такое количество времени было отведено. Но появился парадокс (в моем лице). А вдруг потом тоже появится похожая точка входа в аномалию… Так или иначе, рано или поздно, все равно последует неминуемое нападение… Это какой-то бег по кругу, — отсрочка, а не решение. А ресурсов у Хранителей для создания новых супергероев не так уж и много. Для Земли лимит и вовсе уже был исчерпан.

Так что, как уже говорил, моя цель была гораздо больше, и заключалась она не в том, чтобы прятать Землю за новой стеной, а чтобы сделать ее нелёгкой добычей. Я понимал, что для этого должен подготовить смену, научить людей не прятаться за щит, а уметь обороняться, — дать шанс на спасение. Наши люди должны встретиться с Тёмным Порядком не с голыми руками, а с оружием, которое, надеюсь, создадим сами.

Мой Звездный Отряд станет не просто командой героев, а чем-то вроде школы-инкубатора для нового поколения защитников Земли. Игорь со своим умом физика-ядерщика должен был понять принципы работы энергии, которую я использую. Витька со своими руками гения-электронщика, — научиться создавать устройства, которые могли бы хотя бы частично заменить или усилить мои способности. Роль Марины была, возможно, самой важной. Она должна была изучить, как внешняя среда воздействует на мельчайшую частицу внутри меня, — ту, чья природа неразрывно связана с Тёмным Порядком, ведь внутри меня их капля. Так