"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

этот набор смотрелся как-то очень уж по-английски. Но главное, характерно для английских мастеров тайных дел выглядела сама цель Яковлева — уничтожить вместе с носителями то преимущество, которое Россия имела перед Англией. И раз уж одним из носителей тех самых преимуществ оказался дворянин Елисеев, деятельность Яковлева пора было самым решительным, а если понадобится, то и самым беспощадным образом пресекать — вне зависимости, кстати, от того, ошибаюсь я с его хозяевами или нет. Но вот как бы сделать это половчее да поскорее?..

Вопрос, мягко говоря, непростой. Как ни пытался я придумывать разные способы выхода на Яковлева через известные нам пути, ничего нового, по сравнению с тем, что уже придумали Денневитц и Воронков, мне в голову не приходило. Оно, конечно, понятно — они всё же профессионалы, но мне тем не менее казалось, что и я, как лицо больше всех из нас троих здесь заинтересованное, мог бы найти ещё какой-то способ. Увы, но переплюнуть опытных профи мне всё-таки не удалось.

Ну что, в самом деле, мог бы я предложить? Арестовать Гренеля и как следует его потрясти? А вы так уверены, что он Яковлева знает? Нет, втёмную Гренеля не использовали, согласие на то, что иногда нужный человек будет себя за него выдавать, у его хозяев (ну хорошо-хорошо, кураторов) имелось, это понятно. Но вот кто именно время от времени станет именовать себя Гренелем, самому Гренелю знать наверняка не полагается. Перхольский из этой, как там её, Русско-Балканской торговой компании? Тоже не факт, что он знает Яковлева лично, там всё знакомство может оставаться исключительно телефонным. Однако же кто-то этих двоих обеспечивать работу Яковлева подрядил, и если их сейчас взять за жабры, то далеко не факт, что восстанавливать себе связь и возможность выступать под личиной законопослушного подданного станет сам Яковлев, а не те, на кого он работает. Так что решение Денневитца последить за обоими и послушать их телефонные разговоры представлялось мне верным и оправданным, а додуматься до чего-то получше у меня, как я ни старался, не получалось.

Что там у нас ещё? Список Хвалынцева, по которому работают московские сыщики, а за ними присматривает Воронков. Тут я, по правде сказать, особых надежд не питал, разве что потом, когда удастся-таки Яковлева изловить, лишних несколько строк в обвинительном акте прибавится, да и доказать причастность этого урода хотя бы к ещё одному убийству получится.

Ещё остаётся совсем тёмное дело с попыткой покушения на дворянина Елисеева по дороге в Покров, но это тоже никак не прояснить до поимки Яковлева. Всё? Нет, не всё. Есть генерал Гартенцверг, к которому Яковлев теоретически ещё может обратиться по какой-то своей надобности, но, во-первых, тут придётся ждать, пока та самая надобность у него возникнет, а, во-вторых, военные могут тупо не пожелать выносить сор из избы и заняться этим сами, не ставя Денневитца в известность — пусть тёзка и втолковывал мне, что межведомственные дрязги здесь не так уж сильны, но кто их тут разберёт… В общем, самое время было вспомнить молитву Этингера, в особенности заключительную её часть [1] — ничего другого мне не оставалось, и я, отодвинув все эти мысли на задворки своего сознания, присоединился к дворянину Елисееву в постижении тонкостей здешней юриспруденции, чему мы с ним и предавались до самого отхода ко сну. Традиционные ночные раздумья меня после этого не одолели, и я заснул лишь на минуту-другую позже тёзки, неприлично для себя рано.

Весь следующий день тёзка провёл за учебниками и тетрадями, с перерывами на обед, ужин и две прогулки по Кремлю — дневную и вечернюю. Я как-то неожиданно для себя тоже втянулся в его занятия, и размышлениям о Яковлеве и способах его розыска места у меня в голове не оставалось — новых сведений по делу всё равно пока не поступило, а гонять по второму, третьему и сто сорок седьмому кругу одно и то же я не хотел. День закончился для меня очередным ранним засыпанием, а утром…

А утром выяснилось, что про готовность дворянина Елисеева к сдаче экзаменов Денневитц спрашивал не просто так. После короткого совещания, на котором Воронков доложил, что Гренель продолжает вести обычную для себя жизнь, не совершая ничего подозрительного, Перхольский никуда кроме как по служебной надобности не звонит, а в полицейском следствии по делам гибели лиц из списка Хвалынцева нет ничего нового, надворный советник Денневитц велел зауряд-чиновнику Елисееву задержаться.

— Вот что, Виктор Михайлович, — голос начальника звучал донельзя серьёзно, — ввиду поступивших указаний, — тут Карл Фёдорович многозначительно воздел глаза к потолку, — я вынужден некоторым образом пересмотреть распределение ваших задач на ближайшие несколько месяцев.

Звучали слова надворного советника очень уж необычно, не знай его мы с тёзкой, так даже и угрожающе, что заставило нас обоих слушать дальше со всем мыслимым вниманием. И мы не ошиблись — продолжение начальственной речи такого внимания более чем заслуживало.

— Главным для вас, Виктор Михайлович, остаётся подготовка обучения лиц с выявленной предрасположенностью к развитию тех самых способностей, — ну, это мы уже слышали. — Но! — повысил голос Денневитц и стало понятно, что сейчас он перейдёт к главному. — Но там, — на сей раз он указал на потолок не взглядом, а пальцем, — решили, что проводить названное обучение непременно должно лицо, состоящее в классном чине.

Хм, в логике высокому начальству, конечно, не откажешь. Было у меня подозрение, что немалую часть отобранных для обучения людей составят офицеры и чиновники, а скорее всего, первая группа обучаемых будет только из них и состоять. И что-то не сильно верилось, что выполнять указания преподавателя, имеющего фактически унтер-офицерский, сержантский по-нашему, чин, они станут с должным старанием. Какой бы ни была разница в количестве звёздочек на офицерских погонах, она ничто в сравнении с пропастью, отделяющей последнего прапорщика от первого унтера, это, спасибо дворянину Елисееву, я уже понимал так же ясно, как и он сам. А наш с тёзкой чин зауряд-чиновника — это как раз и есть первый среди унтеров, то есть мы сейчас пока что находимся не с той стороны пропасти, где набирают кандидатов на обучение.

— А потому, Виктор Михайлович, — в голосе начальника зазвенела оркестровая медь, — вчера Собственная Его Величества канцелярия отправила отношение декану юридического факультета Императорского Московского университета о единовременной сдаче вами экзаменов за весь университетский курс!

Приехали… Тёзка-то, наивный, уже начал было раскатывать губу на получение чина до завершения образования.