"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Горница пахнула на княжича холодом. И не только из многочисленных щелей. Верно, травница успела проболтаться родне, и теперь и мальчишка, и старик глядели на Крутояра лютыми волками. Девка же хлопотала у печи, рассерженно стуча горшками. По суетливым, резким движениям угадывалось, что она злилась. Ему вдруг вспомнила мать, княгиня Звенислава. Та, когда серчала, точно так же звенела посудой и с излишней силой опускала ее на стол.

Чувствуя, как по телу разливается ненавистная слабость, кое-как Крутояр дохромал до лавки. Едва не споткнулся позорно под конец, благо уже рядом оказался и осел на нее тяжелым, неповоротливым кулем.

Умила даже головы в его сторону не повернула.

Княжич залез ладонью под рубаху и приложил ее к шероховатой повязке. Кожа соприкоснулась с чем-то влажным и чуть липким. Рана сильно кровила, коли проступило на полотне. Сцепив зубы, Крутояр принялся ощупывать сам себя. Помимо раны болели еще и ребра, и бок, и даже плечо. Вся половина тела, куда угодила стрела. Вячко сказал, его подрал еще секач. Верно, не поспел проткнуть клыками, лишь испинал мордой да копытами.

Зашелестела дверь, и в горницу вернулся кметь, держа в руках ножны.

Тут-то княжич и залился краской жгучего стыда. Хорош воин! Как очнулся, ни разу о мече не спросил, не вспомнил даже!

Повернувшаяся на звук Умила выронила из рук горшок, когда увидела, что принес в ее избу кметь. Упав на дощатый пол, тот раскололся на множество мелких черепков. Мальчишка Лют подхватился с лавки и бросился к сестре, стал между нею и Вячко, словно намеревался защищать ее. Травница сжала его плечи ладонями и крепко притянула к себе.

Крутояру сделалось смешно, но веселье то было горьким.

— Зачем ты принес в избу мечи? — спросила Умила хрипловатым, испуганным голосом, не сводя с кметя настороженного, колючего взгляда.

Она даже не посмотрела на осколки, что валялись у нее под ногами.

— Чтобы было спокойнее.

— Кому? — шепотом тише шелеста травы выдохнула она.

— Мы не лиходеи, — вновь повторил Вячко.

Он стоял в дверях, словно не решался пройти.

— Мы не причиним никому из вас зла.

— Все так говорят! — вдруг сорвался на крик Лют, и травница тотчас зашипела на него, ущипнув за плечо.

Мальчишка осекся и замолчал, испуганно бегая взглядом с кметя на княжича.

— Так какому князю ты служишь, витязь? — с дальней лавки раздался хриплый голос старика.

Он только откашлялся и смог заговорить. Крутояр резко повернулся к нему: дед, в отличие от внуков, довольно улыбался, его глаза светились торжеством.

— Я сразу тебя разглядел. Сразу, — прибавил тот важно.

Вячко бросил на Крутояра быстрый взгляд и коротко мотнул головой.

— Мы не будем об этом говорить больше, — отрезал тот сурово. — Мечи останутся при нас. Так спокойнее будет всем, — и он покосился на Умилу, которая, вздернув подбородок, уже отвернулась к печи.

Кметь обождал еще немного, а затем подошел и опустился на лавку рядом с Крутояром, протянул ему двое ножен: с мечом да кинжалом.

— Прикопал их неподалеку на опушке. Мыслил, не понадобятся, — рассказал негромко.

Почувствовав ладонью знакомую рукоять, Крутояр воспрянул духом. Ништо, и не такие раны на нем затягивались. Зарастет и эта. Только побыстрее бы. Им нужно торопиться. Выбираться из этой глуши как можно скорее. Чтобы отправить весть отцу на Ладогу да воеводе Стемиду в Новый град.

Вскоре их начнет искать не только наместник Велемир. Они уже, верно, припозднились, и Стемид хватился отряда с княжичем. Вскоре слухи дойдут и до Ладожского терема…

Здесь Крутояр оборвал себя, приказав не думать. Отец отправился в Великую степь, он узнает не скоро. А вот матушка...

Княжич замер, словно его гром поразил, а затем повернулся к Вячко, который по-прежнему сидел на скамье.

— Отец ушел в Степь, — пробормотал он сквозь зубы, чтобы никто не подслушал. — Коли в княжестве предатели да заговорщики... коли они в тереме да дружине... ты должен оставить меня и вернуться на Ладогу. Ты должен предупредить...

— Нет, — отрубил Вячко. — Я тебя одного не оставлю. Отсюда мы уйдем вместе или не уйдем никак.

— Но заговор! — вскинулся было Крутояр, и тяжелая ладонь кметя опустилась ему на плечо, заставив замереть.

— Я тебе все сказал. Ты хоть и княжич, но в дружине твоего отца я — десятник и стою тебя выше.

Он взвился, но острая боль скрутила бок, заставив обессиленно рухнуть на лавку. Вячко сурово на него посмотрел.

— И не глупи, княжич. Не то свяжу.

* * *

Следующий день выдался для Крутояра самым тяжким. Гадкое такое чувство, когда вроде окреп уже и кажется, что горы можешь свернуть, а ноги не несут. Пять шагов — и все. Измученное тело требует отдых, голова начинает кружиться, и приходится искать лавку, обливаясь липкой испариной и ругая сквозь зубы клятое бессилие.

Травницы в избе не было уже с самого утра. Потом он услышал от Люта, что Умила отправилась в лес, собирать мох. Вячко взялся проконопатить им к зиме избу. А братца с собой не взяла, оставила приглядывать за лихими чужаками.

Строптивица им не доверяла.

Но от помощи не отказалась.

Крутояр, которого косые взгляды какой-то лесной девки задевали гораздо сильнее, чем следовало, пожаловался на ее дурной нрав Вячко. Княжич как раз преодолел себя и вышел аж на покосившееся крыльцо, глотнуть воздуха. С изумлением он увидел, что ладожский десятник, добрый, крепкий воин, валялся на земле и, бормоча ругательства, разбирал сгнившую ступеньку. Был он весь вымазан, рубаха испачкана, в волосах торчали щепки. Рядом с ним — рукой подать — лежали ножны с мечом.

— Она на тебя лютым волком глядит, а ты ей подсобляешь? — Крутояр неодобрительно покачал головой.

— Она тебя выходила, княжич, — кметь покосился на него, как на человека, который слаб умом.

И это было справедливо.

Но Крутояр не привык, чтобы девки на него глядели так косо. И потому насуплено дернул подбородком.

— А не пустила бы двух страшных чужаков в избу — и не ведаю, в каком бы овраге мы ночевали, — добавил Вячко и так на него посмотрел, что княжич решил больше о строптивой травнице не заговаривать.

Много чести для лесной девчонки!

Крутояр обернулся на дверь, чтобы убедиться, что плотно ее за собой прикрыл. Накануне они уже говорили об этом, но он все еще не был уверен, что Вячко рассудил правильно.

— Может, коли обойдется с наместником Велемиром, меня здесь оставишь, а сам на Ладогу поспешишь?

Утром от колодца Умила принесла чужие слова, что наместника в поселение ждали завтра к вечеру. Им повезло,