Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Тем не менее, план работал, и Гаронд, двигаясь ударными темпами, взял под контроль всю дорогу от порта Хориниса до Минненталя и на вторые сутки, то есть через десять дней после падения барьера, достиг старого замка. За это время многое там изменилось до неузнаваемости.

Глава 19. Обсидиановая пыль

Здесь пепел в воздухе летает,

А стены шепчут о былом.

Но те, кто ныне обитает,

Не ведают о роке злом.

Полегчавший раза в два отряд авангарда под руководством капитана Гаронда, состоявший теперь почти полностью из рыцарей и их оруженосцев, без бесполезного балласта, подошёл к пепелищу. Всё внешнее кольцо бывшего лагеря превратилось в угли, которые местами всё еще тлели. Однако замок был цел, хоть и не сказать, что невредим. Одна из башен обрушилась еще при магическом взрыве, дестабилизировавшем купол над долиной рудников, и при рассеянии мощных чар, породившем электрические возмущения, самое мощное из которых в виде молнии ударило в старый флагшток на башне, испарив его в пыль, и устроив взрыв, которого не выдержала старая кладка, помнившая ещё те времена, когда о единой Миртане даже не мечтали. Но не это было причиной пожара. Мильтен мог поручиться за это, ведь своими глазами видел покинутый жителями лагерь, который тогда ещё был почти невредим. Не сообщали о разрушениях и разведчики лорда Хагена. Что-то иное вызвало те разрушения, причём совсем недавно, самое большее неделю назад. Не рискуя, Гаронд направил разведчиков, которые прочесали пепелище и окрестности, убедившись в отсутствии засады. Сам Гаронд же, оставив в относительно целой части руин большую часть отряда, направился с небольшой свитой, исключительно паладинами, к воротам замка. На стенах царила удивительная пустота. Мильтен хотел пойти с ними, но Гаронд отказал:

— Твоя красная тряпка маг — лучшая мишень, какую только можно вообразить. А качество такой зашиты от стрел и болтов не стоит и упоминания. Я не готов потерять единственного алхимика и мага у самой цели пути, когда ты сможешь принести в замке максимум пользы.

Сказано это было спокойным и будничным тоном, но чувствовалось в нём что-то вроде скрытой угрозы, намёк, что этот человек не терпит возражений. Наверное, такой голос бывает лишь у людей, привыкших отдавать приказы и распоряжаться чужими судьбами. Мильтен открыл было рот, чтобы сказать, что может за себя постоять, но, не найдя достойного обоснования тому, как он собирается отклонять стрелы, лишь кивнул и хмуро отошёл в сторону. Какое-то предчувствие говорило ему, что его присутствие могло бы помочь, но одного предчувствия мало, чтобы перечить начальнику похода. Да, он маг, но молодой, и по статусу намного ниже одного из магистров ордена паладинов, которого сейчас хоть и именовали «капитаном», то исключительно потому, что таково было формальное звание для командира авангарда. В какой-нибудь иной ситуации, не будь лорд Хаген, генералом всего похода, то и лорд Гаронд мог вполне быть генералом целого войска. Но генерал у армии в походе мог быть только один, так было заведено по странной прихоти короля. Никаких склок, лишь строгая иерархия. Возможно, если бы лорд Хаген погиб, то Гаронд бы и вовсе занял его место в качестве временного руководителя всего Хориниса. И потому Мильтен подчинился и остался за пределами пепелища вместе с основными силами, занявшими оборонную позицию, хотя большинство воинов были измотаны до предела и с трудом держались на ногах. По тому, как они бросали полные надежды взгляды на замок, было видно, что они хотят верить в то, что за воротами союзники, и скоро они смогут перевести дух и отдохнуть, а не будут вынуждены идти на штурм.

И надежда их оправдалась. Через какое-то время после того, как переговорщики во главе с Гарондом добрались до ворот и обменялись с кем-то, едва выглянувшим из бойницы, парой фраз. Что именно они говорили, было не слышно, но решетка ворот поползла вверх. А кроме решетки в этом замке иных ворот ее имелось — вероятно, их уничтожили ещё до того, как замок стал центром тюрьмы, а реальной угрозы осады здесь не было уже пару веков, если не больше, так что восстановлением никто и не озаботился. Кроме того, деревянные ворота были не самым эффективным средством для удержания владеющих магией огня. Если от обычного пламени устойчивость ещё можно было кое-как обеспечить специальной обработкой и железными набивками, то от концентрированного магического огня никакие ухищрения бы не помогли. А вот решетка пропускала сквозь себя огненные заклинания, и расплавить её ими было даже сложнее, чем монолитную стальную дверь. Кроме того, она позволяла расстреливать из арбалетов тех, кто рискнул бы её повредить классическими методами.

Когда решетка со скрипом поднялась, навстречу Гаронду вышел одинокий человек. Издали Мильтен не мог разглядеть его черт, но сразу отметил снаряжение — прочные кожаные доспехи со стальными накладками, такие же, какие носили наемники Нового лагеря. Бывший боец магов воды, без сомнений. Но больше всего поражала его секира — огромная, с широким лезвием, какой не каждый силач сможет орудовать. Значит, один из их командиров… а то и вовсе Горн. Кожа его была смугла, и Мильтен заподозрил, что это, действительно, его друг, бывший родом с южных островов. Но уверенности не было, Горн, конечно, был не единственным широкоплечим южанином среди наёмников. Магу оставалось лишь ждать, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и пытаясь расслышать или разглядеть хоть что-то.

Разговор начался спокойно, но уже через несколько фраз напряжение начало явно нарастать. Гаронд скрестил руки на груди, его пальцы сжались в кулаки. Наемник отвечал резко, голос его гремел, как далекий гром. Внезапно один из сопровождавших Гаронда, высокий детина с рубцами на лице, не выдержал и бросился вперед, замахнувшись кулаком.

— Хватит трепаться, каторжник! — рявкнул он.

Но наёмник не дрогнул. Ловким движением он развернул секиру, на которую до этого опирался, словно на трость, и воткнул древко ему прямо в живот. Тот захрипел, согнулся пополам, а следующий удар — уже ребром ладони по шее — отправил его на землю.

— Вяжите его! — проревел Гаронд, и его люди рванулись вперед.

Десять против одного — казалось, исход предрешен. Но Горн, а это всё же был он, развернулся, как медведь, окружённый псами. Секиру он демонстративно отбросил в сторону, и, повинуясь какому-то укоренившемуся глубоко внутри кодексу чести, его противники также не обнажили клинков. Первый нападающий получил локтем в челюсть с хрустом, второй — попытался пнуть Горна в колено, но сам свалился, когда, уклоняясь, бывший наёмник толкнул его