Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

За черным ходом в дом, между дровяным сараем и поилкой для лошадей обнаружилась арка. Когда-то ее заложили кирпичной кладкой, но та частично обвалилась, и дыру заколотили досками. Сейчас большинство их валялось на земле, и в образовавшееся отверстие вполне мог пролезть человек; мы так и поступили. На той стороне обнаружился узкий проход между почти смыкавшимися стенами, он привел нас к спуску в подвал, а оттуда удалось попасть в небольшой двор-колодец, где между окнами тянулись бельевые веревки.

Франсуа направился к очередной арке и толчком распахнул створку ворот, выпуская нас на тихую улочку.

— Вуаля! — улыбнулся Блондин. — Мы в Старых кварталах!

— Дерьмо! — выругался Мориц Прантл. — Это все меняет. Это меняет решительно все…

2

К нашему возвращению на складе оказалось не протолкнуться от людей Рыбака, которые с дотошностью муравьев производили осмотр и составляли опись улик. Сразу несколько человек переносили на бумагу надписи, по возможности стараясь сохранить особенности начертания букв. Все суетились, даже невесть что забывший внутри Уве. Одна лишь Сурьма так и стояла перед кровавым пятном на стене.

— Ничего странного не замечаете? — спросила она у нас, не дождалась никаких предположений на этот счет и повела пальцем по контуру бурой кляксы. — Не напоминает очертания Риера?

— Теперь, когда ты сказала… — задумчиво протянул Мориц Прантл. — Да, некоторое сходство с картой имеется. И о чем это говорит?

— Здесь заложено место грядущего ритуала. Уверена в этом! — заявила Сурьма. — Если присмотреться, видно, что края подтирали и форма пятна не случайна. Остается только понять, какой из сгустков крови был воспринят как знак свыше…

Я в подобных толкованиях силен не был и потому начал разглядывать надписи и символы на стенах, нисколько не смущаясь тем, что перекрываю обзор рисовальщикам. Почти сразу мое внимание привлекло изображение незнакомой птицы. Нечто подобное присутствовало и на реконструкции места первого ритуала, но там с подачи не слишком искусного художника изображение больше напоминало раскинувшего крылья безголового орла. В оригинале же присутствовала явственная округлость тела, а куцый хвост лишь наметили двумя небрежными дугами.

— Что это за птица? — поинтересовался я, указав на рисунок.

Лицо Сурьмы исказилось, словно треснула фарфоровая тарелка, и отнюдь не сразу удалось понять, что так выглядит ее улыбка.

— Это не птица, а жук, — поправила меня эксперт. — Скарабей.

— А похоже на птицу! — не согласился Франсуа.

— Таково символичное изображение скарабея, неразрывно связанного с культом поклонения солнцу в Полуденной империи, — просветила нас Сурьма, и у меня в голове будто что-то щелкнуло.

Всплыла в памяти похвальба застигнутого в подземелье Рауфмельхайтена чернокнижника, и я произнес вслух:

— Ложа Скарабея!

— При чем здесь это? — удивился Мориц Прантл, которому озвученное название оказалось, как видно, знакомо.

— Что ты знаешь о них? — ответил я вопросом на вопрос.

Магистр-расследующий воззрился на меня с откровенным недоумением, но все же соизволил поделиться сведениями.

— Некая условно тайная ложа богатеньких лоботрясов на манер университетских сообществ. Столичное объединение, если так можно выразиться, золотой молодежи. Поговаривают, будто туда вхож сам кронпринц Иоганн. В любом случае на основании столь сомнительной улики их к этому делу не привязать. К тому же едва ли хоть кто-то из этих бездельников когда-нибудь выбирался в провинцию.

— Фальберт… Фальберт… Фальберт… — защелкал я пальцами, пытаясь припомнить фамилию чернокнижника. — Фальберт Бинштайнер!

— Мне это имя ничего не говорит, — покачал головой Рыбак.

— Он назвался магистром ложи Скарабея, а фибула его плаща имела сходство с этим жуком. Более того — некоторое время Бинштайнер проживал в Риере и завел знакомство с местными школярами. У него был приятель из числа медиков.

— О-о-о! — протянул Морис Прантл. — И как нам побеседовать с этим сеньором Бинштайнером?

— Немного зная Ренегата, — хохотнул Блондин, — могу предположить, что для этого понадобится медиум!

Я развел руками.

— Боюсь, это так, Мориц. Но! Его подельника-школяра должны судить в Рауфмельхайтене, он точно не откажется смягчить свою участь. Зовут этого юного живодера Полди Харт. Задержан по обвинению в человеческом жертвоприношении, но, если повезет с защитником, осудят за простое убийство.

Рыбак задумчиво нахмурился, затем с нескрываемым сомнением сказал:

— Стоит попробовать, раз уж нет других зацепок.

— Тогда позволь откланяться, — отсалютовал я на прощанье и окликнул слугу: — Уве, мы уходим!

От запаха мертвечины меня уже начинало мутить, а жужжание мух подсознательно воспринималось гулом осиного улья, так что задерживаться на месте преступления без веской на то причины не хотелось. А вот двинувшемуся было за мной Блондину покинуть склад не удалось: магистр-расследующий немедленно его остановил и велел никуда не отлучаться на случай, если возникнет срочная потребность произвести аресты. Франсуа такому повороту нисколько не порадовался, но оспаривать распоряжение главы следственной группы все же не стал.

На улице я с наслаждением набрал полную грудь свежего воздуха, прямиком через лужу прошлепал к лошади и взобрался в седло. Маэстро Салазар, хмурый и злой со вчерашнего перепоя, пристально глянул на меня и сказал:

— Полнолуние близко.

— И что с того? — спросил я, будто не понял, к чему клонит бретер.

— И ты обещал мне бутылку вина!

— Микаэль! — страдальчески поморщился я. — Отсюда до табора ближе, чем до «Южного склона»!

Но маэстро Салазар оказался непоколебим.

— Если не завернем в винную лавку, кого-нибудь точно зарежу, — прямо заявил он.

— Небеса с тобой! Едем! — махнул я рукой, поскольку и сам чувствовал потребность пропустить стаканчик-другой вина. К тому же Микаэль был абсолютно прав: до полнолуния оставалось не так уж много времени и стоило купить бутылку рома, пока окончательно не погребла под собой лавина неотложных дел.

— Магистр! — крикнул нам вслед Уве. — А мне что делать?

— Отправляйся в отделение, расспроси коллег о появлении в городе одержимых бесами животных.

— Вроде тех свиней? — уточнил школяр, ежась.

— Именно. Как я слышал, этой ночью стряслось нечто подобное, узнай детали, а после поройся в архивах. Помогать тебе никто не станет, но допуск обеспечат, только сошлись на меня. В первую очередь обращай внимание на случаи, когда у животных были выколоты глаза. Нужны подробности ритуала. Понял?

— Да!

Уве вернулся во двор склада, а мы направили лошадей к ближайшему таможенному посту, без всяких проблем миновали его и двинулись через лабиринт узеньких улочек к винной лавке, будто страждущие живительной влаги путники, пробирающиеся через барханы бескрайней пустыни.

Винная лавка «Южный склон» располагалась на оживленном перекрестке, но с тем же успехом могла прятаться в любом глухом закутке — урона продажам это обстоятельство отнюдь бы не нанесло. Случайные посетители если и заглядывали внутрь, то крайне редко, в основном покупки совершали ценители хорошего вина, приходившие в заведение целенаправленно. Не всегда это были толстосумы,