Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

— Я понимаю, — сказал я наконец.

— Я в этом не сомневалась, — она допила своё вино. — А теперь забудьте об этом инциденте. Вы молодой человек с головой на плечах и, как я вижу, с капиталом. У вас есть деловой партнёр, который ценит ваши таланты, даже те, о которых предпочитает не спрашивать. Жизнь продолжается. Угроза устранена. Ваш склад полон зерна, цена на которое растёт с каждым новым боем чумного колокола. У вас есть работа. Делайте её.

Она встала, взяв графин и пустой кубок, как бы давая понять, что разговор окончен.

— И купите себе новую рубашку, — добавила она, возвращая графин на полку. — Та, что на вас, выглядит так, будто вы в ней спали в канаве. Деловому человеку положено выглядеть соответственно. Это тоже часть обязательств.

Я посмотрел на смятую ткань на своей груди. Она была права. Я поставил кубок на край её бюро, поднялся.

— Благодарю вас, мадам. За вино. И за ясность.

— Всего доброго, месье де Монферра, — она уже снова надевала очки и тянулась к книге. — И не забудьте про рубашку.

Я вышел на улицу, и шум города снова обрушился на меня. Но теперь он не казался таким чужим. Он был просто шумом. Фоном. В руке я ещё чувствовал холод и лёгкость стеклянного кубка. В голове — твёрдую, как гранит, простоту только что установленных правил.

Обязательство, не долг. Работа, не расплата. Это было приемлемо.

Я повернул в сторону рынка. Нужно было купить рубашку. А потом — составить отчёт по зерну для Якоба. Жизнь, как сказала мадам Арманьяк, продолжалась. И теперь у меня было своё, чётко очерченное место в её течении.

Контора встретила меня знакомым запахом — пыль, воск, старое дерево и слабый, едва уловимый аромат табака от трубок прошлых посетителей. Было тихо. Виллема за его конторкой не было — вероятно, на бирже. Якоб сидел за своим большим столом, но не склонившись над счетами, а откинувшись в кресле. Перед ним стояли две глиняные кружки с тёмным, почти чёрным пивом. Пена оседала медленными, ленивыми кругами.

Он смотрел в окно, на проплывающую по каналу баржу с сеном, когда я вошёл. Повернул голову. Его лицо, обычно собранное в маску деловой сосредоточенности, выглядело усталым, но спокойным.

— А, Бертран. — Он кивнул на свободный стул напротив. — Присаживайся. Бери пиво. С утра — не лучшая идея, но сегодня, думаю, можно.

Я сел, взял кружку. Глина была прохладной и шершавой. Отпил. Пиво оказалось густым, горьковатым, с привкусом жжёного солода — не из «Трёх Сельдей», а что-то покрепче и подороже.

Якоб взял свою кружку, сделал большой глоток, поставил её на стол с мягким стуком.

— Полагаю, — начал он, глядя не на меня, а на тёмную жидкость в кружке, — что вопрос с поездкой в Батавию можно считать закрытым.

Это был не вопрос. Это была констатация.

— Полагаю, что так, — ответил я.

— Хм. — Он потёр переносицу знакомым жестом, который я видел у него всегда, когда он просчитывал сложные риски. — Я не буду спрашивать подробностей. И ты не рассказывай. Некоторые цифры лучше не заносить в главную книгу. Они портят баланс.

Он помолчал, давая мне понять вес этих слов.

— Но я скажу тебе вот что, Бертран. Как… — он запнулся, подыскивая слово, — как человек, который оказался твоим патроном. И, возможно, другом. Ты выбрал остаться здесь, в этой игре. Игры здесь бывают разными. Торговля — одна. То, чем ты, видимо, умеешь заниматься — другая. Я торгую. Я не воюю. Понимаешь разницу?

— Понимаю, — сказал я тихо. — Торговля — это когда все должны остаться живы для следующей сделки.

— Именно. — Он кивнул. — И в моей торговле, в нашем с тобой деле, ничего не меняется. Ты — мой управляющий. Ты считаешь зерно, ведёшь переговоры с капитанами, составляешь отчёты. И будешь делать это так же хорошо, как делал. Это — правило. Нерушимое.

Он отпил ещё пива, его лицо стало серьёзнее.

— А вот правило второе, и оно тоже нерушимо. Твои личные предприятия, твои тени, твои счёты с миром — они остаются там, за дверью этой конторы. Ты не приносишь их сюда. Ты не ставишь под удар наше общее дело и мою семью. Я дал тебе крышу и доверие не для того, чтобы эта крыша однажды рухнула на всех нас из-за чужой войны. Моя мысль понятна?

Его голос был негромким.

— Абсолютно понятна, — ответил я.

— Знаю, — Якоб налил нам ещё по полкружки. Его движения были снова спокойными, уверенными. — Иначе бы этого разговора не было. Теперь — к делам. Отчёт по зерну на складе номер семь я жду к завтрашнему утру. И проверь контракт с тем гамбургским капитаном — в пункте о форс-мажоре я не доверяю его формулировкам. Всё остальное, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от невидимого дыма, — всё остальное — не по нашей части.

Он взял свою кружку, я — свою. Мы не чокнулись. Просто одновременно отпили. Пиво было горьким и бесконечно реальным. За окном зазвонили колокола, объявляя время. Обычный день. Дела. Цифры. Товар.

Якоб уже отодвинул кружку и потянулся к папке с бумагами. Его лицо снова стало лицом хозяина конторы ван Дейка — сосредоточенным, чуть отстранённым.

Я сел на своё место. Развернул чистый лист. Обмакнул перо. Шум города за окном, гул голосов с канала, скрип колеса на мосту — всё это снова стало просто фоном. Рабочим гулом жизни, в которой у меня снова было своё, твёрдо очерченное место.

Вечером, завершив дела в конторе, я решил навестить своего информатора Каспара. Войдя в знакомую вонь подвала «У старого Томаса» — смесь перекисшего пива, джина и сырости, — я сразу увидел его. Он сидел за тем же столом, но не играл. Перед ним стояла полная кружка, а он, откинувшись на спинку стула, наблюдал за игрой других. Его лицо, обычно серое от напряжения, сейчас выглядело почти расслабленным. Когда я подошёл, он кивнул мне, и в его взгляде не было прежней паники.

— Ты вовремя, — сказал он, указывая на свободный стул. — Я как раз думал, уходить или ждать тебя.

— Похоже, теперь ты можешь позволить себе пиво, не влезая в новые долги, — я сел, скинув плащ на спинку.

— Это да, — он усмехнулся, и это была простая, человеческая ухмылка, без обычной горечи. — Спасибо ещё раз. Дышать реально легче, когда за тобой не